Я всегда следил за ней. Я был одержим ею. Несмотря на то, что она бросила меня ради другого, и даже несмотря на то, что она ушла, я всегда буду любить ее. — Он замолкает на несколько секунд, пока мое сердце колотится. Лейла смеется над тем, что говорит ее придурочный кавалер в другом конце комнаты, а затем мой отец говорит нечто такое, от чего моя кровь становится ледяной. — Ты напоминаешь мне самого себя. Бунтаря. Решительного. Делового. Ты же не можешь сказать, что это совпадение, что твоя мать тоже была балериной...
— Точно. Ну, папа, до свидания.
Я нажимаю кнопку завершения разговора, прежде чем он успевает сказать еще хоть слово, и пару раз сглатываю, чтобы подавить желчь.
Я никогда не позволял ей дышать. Я никогда не позволял ей жить своей жизнью. Я всегда следил за ней. Я был одержим ею.
Я с трудом дышу, глядя на Лейлу через весь ресторан. Зажмурив глаза, я провожу рукой по лицу. Почему он всегда нервирует меня и знает, что сказать, чтобы заставить меня усомниться во всем, что я когда-либо делала?
Семь лет назад, когда Лейла сказала мне, что больше не хочет меня видеть, было легко не принимать ее слова близко к сердцу. Мы по-прежнему жили под одной крышей, и, несмотря на то что вскоре после нашей ссоры она переехала, я все еще регулярно видел ее в доме Скотта. Мы устраивали ужины и семейные торжества, и мои братья всегда старались вовлечь сводную сестру во все важные дела, несмотря на то что почти не знали ее. Когда наша мать снова вышла замуж, я был единственным, кто еще жил дома, поэтому мы стали самыми близкими.
Когда Лейла начала танцевать в Лос-Анджелесском балете, а затем в Pacific Ballet Company, я использовал это как предлог,
чтобы поддерживать ее издалека. Но по мере того как мое пьянство становилось все хуже, это превратилось в нездоровую одержимость. Она отдалилась - начала встречаться, перестала ходить к Скотту, когда я там был, и вообще перестала со мной разговаривать. Она купила дом в Лос-Фелисе, на соседней улице со Скоттом, и наши жизни перестали так часто пересекаться.
Я пытался переехать.
Я пытался держаться подальше от семейных мероприятий, на которых, как я знал, она будет присутствовать.
Я пытался *
в течение многих лет
* сделать все возможное, чтобы остаться в стороне.
Но у меня ничего не получалось.
Я чувствовал, что не могу дышать, и мне нужен был способ быть рядом с ней.
А теперь мне плевать, что я слишком одержим.
Потому что она моя.
Проходит минута, прежде чем я осознаю, что официант уже несколько секунд задает мне вопрос.
— ...стейк? А может быть, вы хотите попробовать одно из наших фирменных блюд? Мидии - новинка в меню, а баранина подается с кускусом и маринованными баклажанами...
Ее слова влетают и вылетают из моих ушей, а мои глаза находят затылок Лейлы.
— Я буду мидии. Спасибо.
Она кивает и улыбается.






