Конечно, он может сопереживать, а я веду себя как чертов подросток, закатывающий истерику.
Стыд сплетает вокруг меня паутину, душит меня. Такое ощущение, что вокруг меня все рушится.
Всё до единой вещи.
Вырываюсь из его хватки и разворачиваюсь, несусь к выходу и толкаю дверь. Не оборачиваюсь, продолжая идти по улице мимо всех знакомых магазинов и витрин в центре Крествуда. Неважно, что идет дождь. Я не чувствую его - так же, как не чувствую открытую рану на ладони.
Ненавижу это. Ненавижу все в этом городе, кроме одного человека. Единственное, что привязывает меня к этой земле, - это человек, который меня поддерживает. Мои щеки горячие и влажные, и я понимаю, что,
возможно, плачу.
К черту все это.
Все кружится вокруг меня, когда я достаю телефон, и мне приходится опереться на ближайшую стену. Запросив телефон, сажусь на ближайшую скамейку. Мой телефон почти разрядился, поэтому я открываю сообщение, которое Лейла отправила несколько минут назад.
LAYLA
Пожелай мне удачи!
Мое сердце пропускает несколько ударов, когда я открываю фотографию. Это селфи с отражением. Её волосы убраны в тугой пучок, а сама она в черном купальнике позирует перед большим зеркалом. И каждый раз, когда я смотрю на нее, у меня перехватывает дыхание. Настоящая красота, широкая улыбка, то, как она нервно грызет ногти...
Я собираюсь отправить ей ответное сообщение, чтобы она знала, что я уже в пути, но тут мой экран темнеет.
— Черт, —
бормочу я.
Я убираю телефон, так как начинаю дрожать. Холодно для марта, а у меня нет куртки. Осмотрев рану на руке, я решаю, что она не требует немедленного вмешательства. Когда подъезжает красная «Tayota», решаю, что это моя машина, и, спотыкаясь, забираюсь на заднее сиденье.
— Орион? — спрашивает водитель, прищурив темные брови, глядя на мой промокший, пьяный вид.
— Да, — отвечаю я хрипловато.
— Эй, парень, у тебя есть зарядка для телефона? — говорю я невнятно.
— Нет, извини.
— Ничего страшного.
— Западный Голливуд? — спрашивает он, сверяясь с адресом прослушивания Лейлы на своем GPS.
— Да.
Остальная часть поездки проходит в тишине, несмотря на моросящий дождь. Прижимаюсь левой щекой к прохладному стеклу, то и дело засыпая. Все, чего я хочу, - это увидеть её. Все, что мне нужно, - это... она. Когда мы съезжаем с автострады, раненая рука начинает пульсировать. Отлично.
Водитель подъезжает к большому белому зданию через сорок пять минут, быстро достаю пару стодолларовых купюр и бросаю ему, несмотря на то, что уже оплатил поездку в своем приложении. Дождь здесь еще сильнее, спотыкаясь, я иду к навесу. На двойных входных дверях висят плакаты, и мне требуется секунда, чтобы полностью осознать, что на них написано.
Парижская школа балета: Прослушивание только СЕГОДНЯ.
Сглатываю, когда желчь подступает к горлу. Париж.






