— А что за монастырь? — Януш был единственным, кто разделять веселье своих собратьев по оружию не спешил. — В каком городе стоит?
— В Тихвине. К вечеру там будем, — Чаплинский оскалился, поняв, что тревожит старика. — Не журись, Януш. Городишко небольшой совсем. Больше двух-трёх сотен воинов на стены, московиты собрать не смогут. А нам его и брать не нужно. Монастырь захватим, ночь с монашками переночуем и обратно уйдём. Только запомните накрепко, — в голосе ротмистра проскользнул металл: — Как в монастырь ворвёмся, сразу баб не трогать. Одна из них целой и невредимой нужна. Пан Лисовский так и сказал: Хоть волос с её головы упадёт, он тому мерзавцу лично кишки выпустит и на шею намотает. Найдём нужную монашку, остальные ваши будут.
Глава 5
2 июля 1607 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.
— Не обман ли это, Фёдор Борисович?
— Не знаю, Порохня, — покачал я головой. — Не похоже. Зачем меня в Тихвин заманивать, если я и сам туда собирался? Да и нет сейчас у Шуйского здесь значительных сил, чтобы очередную ловушку устроить.
— А если это не Шуйский?
— А кто? — не на шутку озадачился я. Нет, так-то у меня недоброжелателей целый вагон с прицепом наберётся. В этом я не сомневаюсь. Но вот таких, которым под силу достаточно крупный воинский отряд, для осуществления данной затеи, выставить, по пальцам пересчитать можно. — Ты ещё учти, Данила, что я, отправляясь в Вологду, и сам не знал, что в Кострому
не вернусь. А пока бы эта игуменья туда добралась, в Тихвин моё войско уже бы вошло. Да и сейчас со мной две тысячи тяжёлой конницы. И Подопригора где-то в тех окрестностях со своей тысячей крутиться. Не похоже это на ловушку, воевода.
— А что это за, матушка Дария такая, государь? Больно уж сурова!
Я оглянулся на временного главу своей охраны, скакавшего чуть сзади и мысленно усмехнулся. Всё же разбаловал я его! Мало того, что уши без зазрения совести греет, так ещё и в беседу без дозволения постоянно влазит. Семён себе такого не позволял. А с другой стороны, как встречусь глазами с Никифором, аж оторопь берёт. Смотрит, словно на икону. И такая безумная готовность любой приказ выполнить; сразу, не рассуждая, словно головой в омут. В общем, не знаю, чем я такую безоговорочную преданность заслужил, но окорачивать своего телохранителя не собираюсь. Это, на мой взгляд, не самая большая плата обычному холопу рядового курского помещика, влившегося в своё время в отряд Подопригоры.
— А что ты от бывшей царицы хотел, Никитка? У самого Грозного в жёнах была! А ты ещё, дурень, её пускать ко мне не хотел. Ты на будущее, Никифор, запомни, — придал я голосу внушительности. — Придёт ко мне кто, доложи; я сам решу, надобен мне этот человек или нет. Пусть это даже последний оборванец будет, всё равно доложи.






