ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

...Едва я прошел всего десяток шагов, как вдруг, все вокруг меня разительно изменилось. В первое мгновение, я даже не понял, что произошло и замер в ступоре, удивленно оглядываясь вокруг себя. Еще недавно зеленый летний лес, вдруг сбросил свою листву, под моими ногами откуда не возьмись появился снежный наст, а температура резко упала вниз... ... Чуть позже, спустившись в подвал и найдя там какое-то зеркало, в драгоценной оправе, я взглянул в свое отражение и понял, что с недавнего момента Александра Сердюкова больше нет, а есть Матвей Евсеевич Сердюков, шестнадцатилетний парень, живущий в деревне Лисино. А на дворе начало ноября 1919 года…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Причем, если на пляже появлялся кто-то смелый, решивший разоблачиться и оставить на себе только шорты, на него зыркали, как на врага народа, а некоторые даже высказывали свое: «Фи!».

В какой-то момент, мне надоело мотаться с коляской, и я, отцепив ее бросил во внутреннем дворике съемной квартиры, и раскатывал на одиночном мотоцикле. Во-первых, так было гораздо удобнее, во-вторых, никто не принимал меня за таксиста и не требовал куда-то доставить. Однажды спустился сильно на юг и оказался в бухте Анс де Саблет, не самом богатом районе, одного из пригородов Марселя, месте, где в основном собирались местные рыбаки и работники местной лодочной мастерской, расположенной неподалеку. Мое внимание привлекло местное кафе с громким названием «Русский самовар» причем выписанное именно кириллицей, французский перевод хоть и присутствовал, но был написан довольно мелко, скорее в угоду местным законам, нежели для того, чтобы это бросалось в

глаза. Очень захотелось посмотреть на это заведение изнутри, ну и заодно чуть передохнуть, и выпить чашечку кофе.

Ничуть не удивился и тому, что это место облюбовали русские эмигранты. Да и само кафе явно принадлежало не французу, и было сделано в русском стиле. Стены были разукрашены под деревенскую избу, сложенную из толстых бревен, на стенах висели картины в пасторальном стиле с пастушками, березками и стогами сена, окна с резными наличниками и кружевными занавесками. На стойке бармена, величественно возвышался медный, натертый до яркого блеска самовар, а официанты разгуливали в хромовых сапогах гармошкой, синих шароварах и красных атласных косоворотках, перепоясанных кушаками, и по виду, совсем не были похоже на русских, хотя похоже и понимали русскую речь, которая преобладала в этом заведении. Во всяком случае, за столиками разговаривали в основном именно на русском языке.

Зайдя внутрь, занял место за одним из столиков на веранде, и заказал подбежавшему гарсону, который попросил именовать себя «половой», сказав, что в этом заведении принято именно так. Улыбнувшись заказал стакан чаю и пару ватрушек, сто лет не видел ничего подобного,

а здесь прямо-таки просто захотелось. Уже через пару минут у меня на столе оказался настоящий граненый стакан в серебряном подстаканнике с изображением Российского герба, стоящий на блюдечке. На столе появилась сахарница с кусковым сахаром, щипчиками для его колки и чайная ложечка, а в отдельном блюдце две одуряюще пахнувшие свежей сдобой румяные ватрушки, с легкой ноткой ванили. На вкус, оказались еще вкуснее, чем я ожидал.