ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

...Едва я прошел всего десяток шагов, как вдруг, все вокруг меня разительно изменилось. В первое мгновение, я даже не понял, что произошло и замер в ступоре, удивленно оглядываясь вокруг себя. Еще недавно зеленый летний лес, вдруг сбросил свою листву, под моими ногами откуда не возьмись появился снежный наст, а температура резко упала вниз... ... Чуть позже, спустившись в подвал и найдя там какое-то зеркало, в драгоценной оправе, я взглянул в свое отражение и понял, что с недавнего момента Александра Сердюкова больше нет, а есть Матвей Евсеевич Сердюков, шестнадцатилетний парень, живущий в деревне Лисино. А на дворе начало ноября 1919 года…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сейчас из всего что, осталось со мною из той жизни, в памяти сохранилось всего несколько песен, одна из которых, так и просилась наружу. И мне подумалось, что именно сейчас, она будет как никогда в тему. Тем более все, о чем в ней говорилось, полностью подходило не только к моей судьбе, но и к жизни любого из находившихся здесь людей. Причем описывая судьбы всех находящихся здесь люей, лучше любого русского романса, когда либо прозвучавшего в стенах этого заведения.

— Как мне вас представить. Это песня

точно будет на русском?

Спросил меня мужчина, после того, как половой принес мне гитару, а я опробовал ее строй.

— Никак. Но песня будет русской. — ответил я.

Поднявшись прошел на сцену. Сел на табурет и запел:

Я, в весеннем лесу пил березовый сок,

С ненаглядной певуньей в стогу ночевал,

Что имел не сберег, что любил — потерял.

Был я смел и удачлив, но счастья не знал.

И носило меня, как осенний листок.

Я менял имена, я менял города.

Надышался я пылью заморских дорог,

Где не пахнут цветы, где не светит луна.

И окурки я за борт бросал в океан,

Проклинал красоту островов и морей

И бразильских болот малярийный туман,

И вино кабаков, и тоску лагерей.

Зачеркнуть бы всю жизнь да с начала начать,

Полететь к ненаглядной певунье своей.

Да вот только узнает ли родина-мать

Одного из пропащих своих сыновей?

Я в весеннем лесу пил березовый сок,

С ненаглядной певуньей в стогу ночевал,

Что имел не сберег, что любил — потерял.

Был я смел и удачлив, но счастья не знал…

Стоило мне произнести первые строки куплета, как легкий шум, царящий в зале, вдруг моментально стих, и все люди, находящиеся здесь, вдруг разом повернулись ко мне, вслушиваясь в доносившуюся до них песню, которая отражала, буквально всю суть эмиграции, тоску по потерянной Родине, и так и не обретённой новой.

Допев песню, я поднялся с табурета, осторожно положил на нее инструмент, проходя мимо своего стола бросил на стол десять франков, которые явно втрое перекрывали сделанный мною заказ, спустился вниз к дороге, завел свой мотоцикл и уехал. Мне показалось, что до самого моего отъезда, в кафе не было произнесено ни единого звука.

Глава 15

15

Всю последовавшую за этим днем неделю, я находился в полном раздрае. Из рук валилось буквально все, к чему бы я не прикоснулся. Посещение того заведения, вогнало меня в такую тоску, что я просто не находил себе места. В итоге подошел к мадам Кони, и попросил ее присмотреть за сданной мне квартирой, сказав, что оставляю там свои вещи, а сам хочу съездить отдохнуть в Ниццу. Мадам, заверила меня,

что к моей квартире, во время моего отсутствия, не подойдет ни единая душа. Я же, собрав легкий чемоданчик с самым необходимым, сел на свой мотоцикл, и отправился в путешествие по берегу моря.