ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

...Едва я прошел всего десяток шагов, как вдруг, все вокруг меня разительно изменилось. В первое мгновение, я даже не понял, что произошло и замер в ступоре, удивленно оглядываясь вокруг себя. Еще недавно зеленый летний лес, вдруг сбросил свою листву, под моими ногами откуда не возьмись появился снежный наст, а температура резко упала вниз... ... Чуть позже, спустившись в подвал и найдя там какое-то зеркало, в драгоценной оправе, я взглянул в свое отражение и понял, что с недавнего момента Александра Сердюкова больше нет, а есть Матвей Евсеевич Сердюков, шестнадцатилетний парень, живущий в деревне Лисино. А на дворе начало ноября 1919 года…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Увидев меня, он удивился, почему я стою на улице, но после моих слов о том, что меня просто не пропускают, все стало на свои места. Именно с его помощью я и оказался в кафе. Впрочем, учитывая такую огромную толпу народа, предложил организовать выступление на свежем воздухе.

— Столики с террасы можно сдвинуть в сторону, а на раю поставить табурет и гитару. Так выйдет гораздо лучше, да и вряд ли от меня, можно ожидать полноценного концерта. От силы две-три песни. Большего у меня, пока просто нет.

Все оказалось гораздо проще. Как выяснилось у хозяина заведения имелся вполне приличный микрофон, а на улице были заранее установлены рупорные громкоговорители.

Вообще-то они предназначались для усиления звука играющего патефона, но и выступление на импровизированной сцене местных певцов, тоже не однажды транслировалось на террасу кафе. Увидев в толпе фотографа устанавливающего свою треногу, обратился к хозяину заведения, попросив не делать никаких фотографий. Тот несколько удивился, но мало ли у кого могут быть какие причины. Тем не менее фотограф вроде бы свернул свою треногу и куда-то исчез. Мне не хотелось публичности, тем более мне не нужно было, чтобы моя физиономия, появилась в каких-нибудь газетах, и уж тем более в эмигрантском издании. Учитывая мое прошлое, с подобными вещами лучше было не шутить. Я прекрасно помнил из истории, что в эмигрантских кругах постоянно крутились агенты НКВД.

Одно дело, я спел пару песен, и исчез с глаз долой, и обо мне поговорили и довольно скоро все забыли, и совсем другое, если моя фотография вдруг появится в одной из газет. Кто знает, может ничего этого и не произойдет, но если вдруг ее увидит кто-то из тех, кто отправлял в Германию, Матиаса Гренера, сопоставит эту фотографию с переданными документами, и моим последующим исчезновением, из Зальцбургхофена, сравнит это со старыми фотографиями, и в итоге придет к выводу что Матиас Гренер и Алекс Бернард, одно и тоже лицо. В тему придутся и возвращенные мною паспорта, один из которых я вполне мог оставить для себя, чтобы сменить имя. Одним словом, могут возникнуть неприятности, которые мне совсем не нужны. Честно говоря, позже я не раз себя упрекал за то, что отдал этот журнал и документы. Проще было его сжечь

в печи, и забыть о нем, как о страшном сне.

Перед началом выступления выпил стаканчик чая, после чего взошел на сцену, и ту песню, которую исполнял в первый раз. После исполнения зал некоторое время сидел притихшим, а на щеках некоторых дам я видел текущие по щекам слезы, и вдруг весь зал и внутри и снаружи взорвался аплодисментами. Песня действительно была как нельзя в тему. Хотя… я на мгновение задумался, вновь взял гитару и после небольшого перебора, начал следующую. Зал предвкушая очередное откровение, мгновенно затих.