Я же запел:
Поле, русское поле…
Светит луна или падает снег, —
Счастьем и болью вместе с тобою.
Нет, не забыть тебя сердцем вовек.
Русское поле, русское поле…
Сколько дорог прошагать мне пришлось!
Ты моя юность, ты моя воля —
То, что сбылось, то, что в жизни сбылось.
Не сравнятся с тобой ни леса, ни моря.
Ты со мной, моё поле,
Студит ветер висок.
Здесь Отчизна моя, и скажу, не тая:
— Здравствуй, русское поле,
Я твой тонкий колосок.
Поле, русское поле…
Пусть я давно человек городской —
Запах
полыни, вешние ливни
Вдруг обожгут меня, меня прежней тоской.
Русское поле, русское поле…
Я, как и ты, ожиданьем живу —
Верю молчанью, как обещанью,
Пасмурным днём вижу я синеву!
Не сравнятся с тобой ни леса, ни моря.
Ты со мной, моё поле, студит ветер висок.
Здесь Отчизна моя, и скажу, не тая:
'Здравствуй, русское поле,
Я твой тонкий колосок…
В этот момент, откуда-то сбоку на мгновение возник яркий свет фотовспышки, который ослепил мне глаза, заставив зажмуриться. Я сбился с ритма повернул голову и увидел того самого фотографа, которого просили удалиться. Как оказалось, он действительно удалился из зала, но поставил свою треногу за раскрытым окном заведения, как раз напротив сцены, и все-таки достал меня в профиль. А стоило мне только повернуться и взглянуть на него, как тут же последовала еще одна вспышка, и похоже очередное фото упало на негатив репортера. Прервавшись на полуслове, я тут же опустил гитару на пол, поднялся со своего места, бросил, стоящему неподалеку хозяину «Самовара»:
— Я же просил, вас!
И только собрался выйти из зала, как хозяин кафе тут же сорвался со своего места, с несколькими мужчинами, догнал фотографа, и вырвав у него из рук аппарат, тут же забрали у того все фотографические пластинки расколотив их на моих
глазах, о землю. Конфликт был в общем-то улажен. В качестве примирения я спел еще одну песню, правда предупредив, что ничего больше я просто не знаю. И хотя по залу прокатился некий недовольный ропот, он довольно скоро утих. В конце концов, я не брал за свое выступление денег, как и обязательств весь вечер развлекать публику. С этого момента, больше ни разу не выступал. Не нужна мне такая дешевая популярность среди этих людей. Да и песни не мои. Хотя для того, чтобы расставить все точки над Ё, я все-таки объявил, что стихи к «Русскому полю» написала Александра Гоф, а музыку сочинил Ян Френкель. Одна экзальтированная дамочка, в сердцах воскликнула:
— Евреи!?
Я подтвердил, но похоже это сочли за неуместную шутку, и никто мне не поверил.
На следующий день, начались занятия в авиашколе.Первая неделя в основном была посвящена теории.






