Конечно, он знал, что его тетя усердно трудилась ради той жизни, которая у нее была, и она заслуживала всего счастья. Хакон был полон решимости работать так же усердно, чтобы заслужить то же самое.
Сигиль снова фыркнула, убирая со лба несколько прядей своей темной гривы.
— В Калдебраке больше женщин, не только Фели.
При упоминании этого имени у Хакона загорелись уши, и он демонстративно не отрывал взгляда от своего свертка. Быть подальше от Фели и его старых чувств к ней было еще одной причиной уйти.
Он даже не мог списать свое увлечение на глупость юности, ведь он тосковал по оркцессе гораздо дольше. Фели была единственной девушкой, проявившей к нему хоть какой-то интерес, и хотя она ясно дала понять, что никогда не согласится на брачные узы с ним и даже что он не будет
единственным мужчиной, с которым она бы спала одновременно, Хакон годами надеялся, что она передумает.
Множество орков создавали семьи больше чем из двух партнеров — Сигиль, Халстерн и Вигго были простым доказательством этого. Однако глубоко внутри Хакон всегда был ревнивцем: алчным, вожделеющим. Он хотел кого-то только для себя. Это был уродливый вид собственничества, и он делал все возможное, чтобы подавить эти чувства, поскольку знал, даже в своем глубочайшем увлечении, что они бесполезны, когда дело касается Фели. Оркцесса не была заинтересована в выборе только одного партнера по постели, и даже если бы она это сделала, это был бы не он.
В конце концов, они получили удовольствие друг от друга. Хакон научился доставлять удовольствие женщине, а Фели узнала, каково это — спать с полукровкой. Были времена, когда они не спали допоздна, валялись в постели и просто разговаривали, и Хакон думал, что, возможно, это перерастет в нечто большее. Но теперь он был мудрее и, возможно, немного сообразительнее. Фели не была для него той женщиной.
— Ни одна из них не хотела меня заполучить, — напомнил Хакон своей тете. У него было много друзей или знакомых, он вырос среди многих сородичей, но большинство видели в нем в лучшем случае только брата, в худшем — объект жалости.
Бедный Хакон полукровка, без родни, только с одним слышащим ухом
— чем он мог похвастаться?
— Ты этого не знаешь, — настаивала Сигиль.
— Знаю.
— И ты думаешь, что человеческая женщина примет тебя?
У Хакона снова загорелись уши.
Да, на это есть надежда.
— Я пытался найти себе пару здесь. Пришло время поискать в другом месте, — сказал он, как ему показалось, довольно дипломатично.
— Но люди… — Сигиль сделала пренебрежительный, грубый жест. — Они такие…
— Мой отец был человеком.
— Да, но Кормак был другим. Сильным. Знаешь, они не все такие.
— Не все орки одинаковы, Сигиль.
Она предостерегающе ткнула в него зеленым пальцем.
—
Не спорь со мной, племянник.
— Не спорю, просто указываю.






