— Прекрати немедленно! — шателен отвесила еще одну пощечину Эйслинн, недостаточно сильную, чтобы причинить боль, но достаточную, чтобы вернуть внимание Эйслинн в кабинет, подальше от ее гнева.
Она держалась очень тихо, не желая, чтобы ее снова ударили.
Бренна долго ждала, прежде чем поспешить на помощь Джерроду. Она ворковала и кудахтала над ним, помогая
встать.
Эйслинн обхватила себя руками, ее начало трясти.
Что я наделала? Что я наделала?
Ее желудок скручивало от пульсирующей боли в ладонях после каждого удара Джерроду, и она сжала дрожащие руки в кулаки.
Эйслинн ненавидела насилие. Она никогда не наблюдала за рыцарями на турнирах или на тренировочном поле. Она всегда убегала, когда Джеррод пытался подраться со своими друзьями, и она никогда не смеялась, когда шуты били друг друга ради дешевой комедии.
Как я могла это сделать?
— Что ты наделала? — спросила Бренна, прижимая Джеррода к себе.
— Он сломал мое новое устройство и устроил пожар. Он мог сжечь замок дотла, — ответила Эйслинн, но без особого энтузиазма.
Бренна фыркнула.
— Я уверена, он не хотел.
— Я сказал, что сожалею, — надулся Джеррод из-под юбок Бренны.
Шателен бросила на Эйслинн взгляд, полный глубокого неодобрения.
— Леди не поднимают руку. Если твои припадки станут жестокими, мне придется сказать твоему отцу, что тебе нужна изоляция.
— Нет! — Эйслинн боялась этого больше всего. Хотя она не испытывала особого удовольствия от общения с другими людьми, она не могла вынести заточения.
Она любила свой дом. Дундуран был красив, построен из местного светлого известняка и увенчан серо-голубыми шиферными крышами. Голубые знамена Дарроу развевались на шестах на вершинах конических башенок. Розовый сад ее матери все еще цвел, а весной густо росли глицинии. Река Шанаго извивалась на юге, идеально подходя для катания на лодках и прогулок вдоль берега. Она любила замок и его прислугу. Они были ее друзьями.
— Тогда ты не должна вести себя как дикое животное, — упрекнула Бренна.
Взгляд Эйслинн метнулся
в сторону. Она не могла смотреть на Джеррода, когда сказала:
— Мне жаль.
Долгое мгновение прошло в тишине, наконец заставив Эйслинн неохотно вернуть к нему взгляд.
Со своего места рядом с Бренной Джеррод проницательно рассматривал ее глазами, которые были и не были глазами ее матери, с легкой ухмылкой на губах.
— Хорошо, — наконец сказал он.
— Молодец, — похвалила Бренна, потирая его руку. — Теперь убери это, юная леди. А потом пора мыть руки к ужину.
Взяв Джеррода за руку, Бренна проводила его к двери кабинета.
— О, и я не думаю, что есть какая-то причина рассказывать об этом твоему отцу, — сказала Бренна. — Несчастные случаи бывают.
Наконец, оставшись одна в своем кабинете, Эйслинн крепче обхватила себя руками.






