Или постараться
не заморачиваться вовсе, попробовать отвлечься на более неотложные дела. Вот только о них думать хотелось в последнюю очередь. Где-то там, впереди страж, черти, жуткий ритуал – все для нее. Но хочет ли она на самом деле? Зачем?
– Чтобы видеться с мамой когда пожелаю, - напомнила себе Ася негромко. – Чтобы обойти тысячу тысяч миров самой, а не болтаться по ним. Чтоб помогать своей семье.
– И чтобы понять отца, - добавила время спустя.
Де ля Серна молчал и на ее монолог никак не реагировал.
Но после упоминания доктора Сорьонена как-то поскучнел лицом и спокойно сказал:
– Тут нечего понимать. Он безумен. Если тебе видится в этом человеке какая-то сложность, то по той лишь причине, что такие люди до невозможности стыдятся своего порченного нутра и страшатся показать его хоть кому-то. Оттого-то и мнится другим тайна, очарование... а на самом деле там пустота, а в ней маются ваши любимые остроголовые черти.
– Откуда ты знаешь?
Черти в отцовской голове, надо отдать рассказчику должное, предстали перед ней как живые. Откуда они там в самом деле лезли, в той неряшливой петербуржской комнатушке с печкой и шумными соседями?
Из Туонелы или...
– Имел честь встречаться, - пожал плечами Мартин. – Так что тут лучше не обманывайся.
– Хочу и буду, - Ася высунула язык.
– И пень себе свой личный обязательно заведу.
Учитель негромко и как-то незло рассмеялся.
– Сорьонены... одна порода, - вытирая глаза, пожаловался он. – Сами хуже всяких чертей.
– Да, мы такие! И вообще, с каких это пор ты начал говорить, как моя тетка?
Берег постепенно сужался, переходя не то в огромный зал, не то в коридор, а может быть, просто пещеру. Ее свод немного светился красным, но разглядеть при таком освещении практически ничего не получалось. Неровные страшноватые тени метались по стенам, и непонятно было, их они с учителем или чьи-то еще, пришлые.
– Как-то их много, - заметила Ася, ежась.
Впрочем, враждебности тени не проявляли, хоть и нагоняли жути. Прищурившись, она видела то сражения динозавров, то набеги варварских племен, то рыцарей в шлемах с плюмажами, сходившихся на турнирах, то и вовсе солдат с винтовками. Все смешались. На небе – если можно было считать свод этой пещеры его символом – терзали друг друга птеродактили, а может быть, и драконы, и вороны сходились в воздушном бою с хищными ястребами.
– Сплошная ненависть, - резюмировал Мартин.
– Или бой за самку, - покосившись на динозавров, предположила Ася. – Интересно, что все это делает на входе в загробный мир?
– Может быть, это воспоминания тех, кто здесь... живет?
– Ты сначала другое хотел сказать, да?
– Да. Но решил не усугублять ситуацию.
– Как думаешь, у нас получится вообще?
Мартин вздохнул.
– Я не был здесь. Но очень хотел бы, чтоб получилось.






