Коротко скользнув по мне потемневшими глазами, он уставился на младшего брата. Они даже не поздоровались друг с другом, лишь сверлили друг друга мрачными взглядами.
Первым подал голос Кирилл.
— Привет. Как добрался?
Вполне обычная вежливая фраза только раззадорила Ника. Психанув, он оттолкнул его плечом и рванул к выходу.
— Да пошел ты. Никогда тебя не прощу, сволочь.
Дверь с шумом грохнула, оставив нас с Кириллом в тишине.
Глава 31
— Эмм, Никита приехал, — я ляпнула очевидную вещь.
Кирилл что-то высматривал на моем лице, уж не знаю что. Радость от приезда Никиты? Горечь, что уехал?
Честно говоря, постоянное молчание Кирилла начинало выматывать. Мне все время приходится додумывать самой. Я вдруг осознала, что слишком быстро истощаюсь эмоционально, потому что теперь знаю о свей любви. А вот о его чувствах я даже боюсь думать, чтобы не обнадеживаться зря.
Ник говорит, что он поиграет и бросит. И ведь я действительно так мало знаю о его
старшем брате. Уж ему-то, и правда, лучше знать. Ох, Стешка…
— Погреть ужин? — тусклым голосом спросила у притихшего парня.
— Да я могу сам, спасибо, — ответил он, и неожиданно спросил: — Что он тебе сказал?
— Да ничего особенного, — замялась я, робко вскинув на него глаза.
— Меня предупредил, что будет уговаривать тебя вернуться к нему, — прозвучало как гром среди ясного неба.
— Ты поэтому сегодня уехал? Чтобы мы поговорили? — настроение вмиг упало.
Это значит, что сам он даже не пытается бороться за меня, и все такое. И теперь я догадываюсь по какой причине.
— Не хотел вам мешать. Мне кажется, вам нужно было поговорить.
— Ммм, ясно… Да, он хотел все начать сначала.
— А ты?
Он как будто с осторожностью подбирает каждое слово, боясь сказать что-то лишнее. Я нахмурилась, глядя на парня не верящим взглядом. Он серьезно?
— По-моему и так понятно, что у нас все давно кончено.
— Сожалеешь об этом?
— А должна?
Разговор опять потек совсем не в то русло. Вот всегда так.
В моей груди скапливается тугой и горький комок, непонятно с чего вдруг захотелось заплакать. Как было хорошо без этой дурацкой влюбленности! Я
просто думала о приятном, а теперь рефлексирую каждое сказанное им слово. И как же от этого на душе тяжко!
— Он обижен на тебя. И на меня тоже, — скупо изрекла я.
— Не думал, что у него все так серьезно. Я налажал.
Вздохнув, он, наконец, оторвался от стенки, у которой стоял и, разувшись прошел мимо меня.
А я осознала, что сожалеет он сам. Прекрасно. О какой большой любви ты там мечтала?
Этим вечером мы почти не разговаривали. Сославшись на головную боль, я трусливо сбежала в комнату и спряталась в кровати, тупо глядя в потолок полночи. Кое-как уснула. А утром он сам всю дорогу до работы решал по телефону какие-то вопросы, убрав необходимость что-то выдумывать и выдавливать из вежливости.






