Даже такой неопытной дурочке как я было понятно, чем занимались в гараже.
Картина того, как Кирилл имеет кого-то на своем мотоцикле так мгновенно появилась перед глазами, что я аж пошатнулась. И чуть не закашлялась.
Испугавшись, что меня услышат, я лихорадочно присела у стены гаража, бестолково пытаясь спрятаться. Нет бы бежать отсюда сломя голову, но я, вытаращив глаза, прислушиваюсь к каждому звуку, будь то хриплый стон или влажные причмокивания. Просто не могу уйти.
Снова в голове с мазохистским упрямством появляются картины того, что могло бы быть в том охотничьем домике, если бы… А когда мои кошмарные фантазии переместились в этот гараж за спиной, я была уже на грани. Ну точно сумасшедшая. Ненормальная!
И вот я уже собралась с силами поднять свой зад и удрать прочь с Алешинского двора, как внезапно узнаю женский голос, когда она выкрикивает «О, да! Сильнее!».
Это Леська. Сто процентов она.
Хмурюсь, ничего не понимая.
Что? Кирилл и… она? Это… странно. До этого момента я даже не подумала бы что они пересекались.
А потом, когда ей отвечает мужской голос, все внезапно становится на свои места. Ведь с Леськой
оказывается совсем не Кирилл.
А мой Никита.
Первые мгновения я, кажется, совершенно ничего не испытываю. Просто продолжаю сидеть в полнейшем затупе, не шевелясь. Потом на меня с запозданием обрушиваются горечь и обида, в глазах в сотый раз за сегодня появляются слезы.
Я знаю, что сама виновата перед ним, сама храню постыдный секрет, произошедший неделю назад. Ведь не имею никакого права обижаться и злиться, но все равно меня накрывает. Мне плохо.
И если неделю назад я глупо верила, что все еще можно исправить, то сейчас с щемящей тоской на сердце я осознаю, что моя первая любовь закончилась. Мое детство закончилось. И мы с Ником больше не дети, рыбачащие на озере и пересматривающие диснеевские мультфильмы.
Прямо сейчас он трахает Леську в пыльном гараже, а я… Я умираю здесь за стеной. Но не от того, что разочарована в нем. Нет. Это не совсем честно.
Я умираю только от того, что снова
осталась одинока. И от того, что закончилась определенная веха в моей жизни.
— Я люблю тебя! — страстный выкрик Леськи возвращает меня из моих тяжелых грез в реальность. Мое лицо щекочет высокая трава.
— Лесь, ты же знаешь… — с досадой отвечает ей Ник.
— Что? — в девичьем голосе боль и обида. — Ее любишь?
— Ты знала, я никогда не отрицал.
Я почти вижу, как он равнодушно пожимает плечом, потому что голос у него донельзя равнодушный. Прикрываю глаза.
— Как ты можешь… Я же все это время…
— Хватит. Это просто перепихон.
— А ее, значит, бережешь? Да она же шуганная. Бревном будет лежать, когда дойдет до этого! Да может и не целка вовсе!
— Лесь, вали домой. Я тебе говорил? Говорил.






