Даст система сбой, окажутся в руководстве страны здравомыслящие люди, и дело сдвинется с мёртвой точки. Но ты должен понимать, все, что я мог сделать, сделал. И ещё. Не хотел говорить, но скажу. Перед тем, как мне меня упрекать, никогда не забывай, что за лекарства я плачу из собственного
кармана, оплачиваю расходы клиники, в которой ты работаешь, и зарплаты сотрудникам. Ответь честно на один из моих вопросов. Хоть один раз кто-нибудь задал вопрос – а сколько стоит лекарство? Кто его делает и на какие шишы? Кто платит на заводах зарплату сотрудникам? Кто оплачивает сырьё? Кто платит водителям, доставляющим лекарство в клинку? Уверен, ни один этот вопрос ни разу не был задан ни одним высокопоставленным лицом и, уверен, этим не поинтересовался ни один из родителей детей, кто выздоровел. Ты сам, скажи, мне хоть раз задавал подобные вопросы? Отвечу – нет. Так что давай делать кто что должен и не вспоминать совесть и жалость.
– Прости, Александр, я был не прав. – Голос Краснова дрогнул, потому что он сейчас осознал, что я прав. Врача-практика никогда не интересовало происхождение лекарств. Нет, вначале пытался узнать кто такое чудо придумал, но, не получив ответа, выкинул неудобные вопросы из головы.
– Проехали, – я поначалу завёлся, но почти сразу взял себя в руки. – Да, пока не забыл. Напомни отцу Никодиму, чтобы занялся оформлением частной охранной фирмы. Люди на общественных началах нам не нужны. Понадобятся средства – пусть меня дёргает. На этом давай заканчивать. Время идёт, а дел ещё много. Если что срочное, звони вечером после девяти, всяко буду на связи.
– Ещё раз извини за эмоции. Всего тебе доброго.
– «Ну вот, ещё один день прошёл. Не самый лёгкий, но и не самый тяжёлый. Завтраустрою себе выходной. Надо проведать Солу и её малышей. Моя девочка нашла себе пару и у неё появились двое
котят – мальчик и девочка. Уже второй день слышу её просящий голос, чтобы посетил её в такой радостный момент. Безумно хочется поиграть с малышами. Они хоть и рождаются взрослыми, но до двух недель всё равно ведут себя как дети. Встречать и провожать меня уже не надо. За год научился тому, что мне внушила Арида. Научился при прыжках сворачивать пространство. Теперь могу прыгать не на видимое расстояние, определяя финальную точку глазами, а на предел возможностей, который в принципе, не ограничен расстоянием. Главное, что бы в очередной раз не врезаться со всего маху в дерево или в стену, а сколько раз такое было…»
– улыбнулся, вспоминая свои неудачные прыжки. Со дня, как покинул мир зверей вместе с Аридой, посещал моих хвостатых друзей раз десять. Отдыхал среди них душой и телом. –
«Кстати о теле. За год, как началась перестройка организма, я изменился. Не внешне, внутренне.






