– Да, – отвечает она без колебаний.
Я рывком задираю на ней юбку-карандаш, нахожу пальцами точку, где смыкаются ее бедра, и вожу ладонью по мокрой ткани трусиков. Она стонет в ответ, и этот звук переполняет меня гордостью.
То ли потому, что она такая шумная, то ли потому, что излучает эту властную энергию, но при мысли угодить ей я внезапно завожусь. Умираю от желания увидеть, как она кончит снова. К моему разочарованию, Мэгги останавливает меня прежде, чем я успеваю это сделать.
– Нет, нет, нет, – бормочет она и, снова оттолкнув меня, торопливо
уходит вглубь дома, где начинает метаться из угла в угол, охваченная паникой, как была вчера вечером. – Я должна сказать «нет». Я должна быть зрелой взрослой женщиной и просто сказать «нет». О боже, как я после этого смогу смотреть Эмерсону в глаза?
Я медленно следую за ней, и мое сердце бешено колотится в груди. Ни разу в жизни так сильно никого не хотел. И я мог бы поспорить с ней, сказать, почему она должна это сделать, но слова никогда не были моей сильной стороной.
Поэтому я прибегаю к действиям.
Она стоит ко мне спиной, все еще охваченная паникой, и ее грудь вздымается от нашего страстного поцелуя. Я не спускаю с нее глаз и медленно опускаюсь на колени.
– Мэгги.
Наконец, она поворачивается ко мне лицом и тихонько ахает. Ее взгляд оценивающе скользит по моему телу. Ей явно приятно видеть меня на коленях, даже если она пытается это скрыть.
– Что ты делаешь?
– Если ты не хочешь, чтобы я к тебе прикасался, я не буду. Если ты хочешь, чтобы я к тебе прикасался, я буду.
Приоткрыв
рот, она смотрит на меня, и я практически вижу мысли, бродящие в ее голове.
– Ты говорила мне, что я не могу быть сабом, помнишь? Мол, я слишком упрям. Ну, вот и все. Как ты видишь, я покорен.
– Чтобы перепихнуться, – отвечает она, и ее слова звучат как обвинение.
– Я только что сказал тебе. Ты главная. Если ты не хочешь заниматься сексом, так тому и быть. Но… мы оба нашли в этом приложении что-то, что пробудило в нас любопытство, и рискнули ввязаться в эту историю. Было бы пустой тратой времени ставить на этом точку.
– Бо, – мягко говорит она.
В том, как она произносит мое имя, есть нечто такое, отчего по моему позвоночнику пробегает волна удовольствия. Даже когда она делает это с раздражением или с предупреждением.
– Но ты ненавидишь извращения. Ты не разговаривал со своим отцом полгода, потому что он владелец секс-клуба, а теперь хочешь, чтобы я стала твоей Доминой. Все это построено на доверии, я же не знаю, могу ли тебе доверять.
– Можешь, – заявляю я. – Я понимаю это не больше тебя, но я точно знаю, что хочу довести это до конца – с тобой.
Видя, что она снова собирается спорить, и уже зная, что упрямства ей не занимать, я решаю воззвать к ее жалости.
– Я полный дебил с женщинами, Мэгги. Вечно ляпаю не то.






