Даже рыба избегает наших берегов.
Его голос становится все более торжественным, а я цепляюсь за каждое слово.
— Если мы не откроем границы и не позволим Обычным вновь жить среди нас, это Элитное королевство падет.
Крики нарастают, но король одним лишь своим видом заставляет зал замолчать.
— И все же, соседние города не станут торговать с нами, пока мы остаемся обществом Элиты. Тридцать лет назад, когда мой отец начал Чистку,
Илия разорвала связи с Дором, Тандо и Израмом. Они потеряли доступ к нашим ресурсам, так же как и мы к их. Эти отношения будет нелегко восстановить, поскольку королевствам теперь нет дела до Элиты.
В груди разливается тепло — это ощущение настолько непривычное, что я не сразу понимаю, что это надежда. Но я была свидетельницей враждебности Дора. Я разделяла их ненависть к Элите — не за то, что они обладают силой, а за то, как они обращаются с теми, у кого ее нет. И после десятилетий высокомерного отчуждения, потребуется немалый жест доброй воли от Илии, чтобы установить мир.
Я снова покачиваюсь.
Этот жест доброй воли
— я.
Я чувствую себя сбитой c толку, оцепеневшей от предначертанной мне судьбы. Пока я была Обычной, объединенная Илия была всем, на что я надеялась. Мой дом, место, где больше не нужно притворяться тем, кем я не являлась, чтобы выжить. Но моя недоверчивая, задиристая сторона говорит: Китт не может этого хотеть. Не после того, как его отец сделал все возможное, чтобы уничтожить Обычных.
— Что касается Пэйдин Грэй… — звук моего имени возвращает меня к тревожной реальности. — Ее предательство — не то, чем кажется. Наш союз
станет мирным жестом для соседних королевств. Это проявление доверия позволит Обычным вернуться в Илию и побудит наших соседей возобновить торговлю с гостеприимной Элитой.
Китт натянуто улыбается.
— Наш брак ознаменует начало моего правления — и самой сильной Илии, что когда-либо существовала.
Я разбираю каждое слово, вытягиваю слоги, чтобы понять их смысл. Затем он поворачивается ко мне — и все мысли пропадают, когда он достает кольцо из бархатной коробочки. Момент, от которого кружится голова, и мне кажется, что он может услышать, как я сглатываю, может увидеть нарастающую в моих глазах панику.
Вот тогда его взгляд смягчается, и я вижу в его глазах свое отражение.
Каждый страх. Каждую крупицу тревоги. Он носит это в себе — и даже больше.
Потому что кольцо в его дрожащей руке олицетворяет все, что его учили ненавидеть. И все же, вот он стоит здесь вопреки воле любимого отца, чтобы спасти это королевство.
Поэтому я позволяю ему поднять мою левую руку. Пусть увидит решимость, которая заглушает все тревоги.






