Несмотря на относительно либеральный уклад внутри бара, Элоиза все равно чувствовала особое отношение, но — чуть ли не единственный раз в жизни — в хорошем смысле. Она была самой молодой постоянной гостьей и, что уж сказать, самой симпатичной в их компании, собиравшейся раз в два дня за барной стойкой и прозвавшей себя «Алколлегией». Среди участников этих спиртозных собраний был Барри — заклинатель огня, Лейла — заклинательница ветра, Харольд — целитель, Фатих — алхимик по твердым субстанциям. Главным правилом их собрания было: «Не говорить о работе», поэтому они обсуждали все на свете, от любви до наилучшего способа выращивания острых перчиков. И Элоизе это нравилось до тех пор, пока ее, как самую младшую, не начинали учить жизни.
— Ты, когда того самого встретишь, обязательно приводи сюда, — пробубнила Лейла. — Мы его проверим и скажем, пара он тебе или кто.
— И как скоро начнет лысеть, — поддакнул Харольд.
Элоиза глянула в отражение в зеркале напротив барной стойки в надежде, что вот-вот в дверях появится Фатих, своими историями всегда отвлекавший местную публику, но дверной проем предательски пустел. На двери висела то ли афиша, то ли предупреждение, что вот-вот должен был начаться любительский концерт очень перспективной певицы и заклинательницы воздуха, и Элль в
глубине души надеялась, что голосистая девица оттянет внимание Барри, Лейлы и Харольда на себя.
А до тех пор нужно было выкручиваться самостоятельно.
— Коллеги, вы и сами знаете, мне это пока неинтересно, — со всей важностью в голосе сказала Элоиза, делая еще глоток пива, темного и вязкого, как мазут. Достаточно мужественный напиток, но Элоиза научилась пить его также, как научилась шутить сальные шуточки. В «Колодце», как и везде, действовало простое правило — бей первой. Покажи, что тебя не проймешь ни откровенной пошлятиной, ни пойлом, от которого печень попытается съехать на собственную квартиру. И только тогда к тебе перестанут относиться, как к нежной барышне, на уши которой можно навесить тонны отменно вываренной лапши.
— Ну, на будущее, — моментально смягчилась Лейла.
— Кстати, тот парень уже минут пять с тебя глаз не сводит, Элли, — подмигнул Том, бармен. Он был из малоодаренных — тех, кому боги отстегнули весьма скромные магические способности. Он мог движением руки удерживать стакан в воздухе, да и пиво у него никогда не проливалось и не пенило, но на этом его дар заканчивался.
Порой Элли даже раздражал интерес, который вызывала ее личная жизнь, но не в этот раз. Парень за дальним
столиком был хорош собой: высокий, с коротко постриженными каштановыми кудрями и широкими скулами, об которые, при желании, можно было сыр натереть. Он перехватил взгляд Элоизы через зеркало и улыбнулся.






