Видно, государь ждать не любит, и слуги у него летают, как ошпаренные.
Потащили меня по коридорам, парень в блестящем мундире впереди, а эльвийка сзади идёт.
Остановились
перед закрытой двустворчатой дверью, парень обернулся ко мне, сказал тихо, но со значением:
— Рот не открывать. Слушать, что говорят. Отвечать, когда спрашивают. Коротко, по существу.
Мы вошли. Зал небольшой, но красивый. Богато живут государи, ничего не скажешь. Я бы тут жить не смог. Неохота церемониться. Только и думай, как бы паркет не поцарапать.
Вижу, передо мной несколько человек стоят, все важные. Среди них и князь Васильчиков, с папочкой документов в руках. Посередине государь. Уж теперь-то я его точно узнал. Высокий, крепкий, волосы светлые, зачёсаны назад, видно, что лысеет. Остатки кудрей за ушами торчат, борода короткая, ухоженная. Почти как на портретах.
Остановились мы у двери, жандармы меня с двух сторон держат. Государь рукой шевельнул, меня подвели поближе.
Он шагнул ко мне, жандармы напряглись. Эльвийка сбоку встала, вся прямая, как палку проглотила.
— Этот юноша на меня покушался? — сказал государь. Глянул на парня в блестящем мундире.
— Именно он, дядюшка, — ответил парень. — Я его точно запомнил.
— Запомнил! — рыкнул государь. — Чем ты смотрел, бестолочь? Ждал, пока меня прикончат? А ты, моя милочка, что молчишь?
Это он Эннариэль. Та губы поджала, не ответила. Как видно, это был ещё не вопрос.
— Андрей Михайлович, что скажешь? — государь глянул на князя.
Васильчиков ответил, а голос мягкий, как будто кот мурлычет. Не то, что со мной в камере.
— Государь, очевидно, злоумышленники применили запретную магию. Револьвер злодея оказался зачарован. Пуля, вынутая из ствола дерева, серебряная, помечена знаком смерти. Я считаю, необходимо провести тщательное расследование. Возможно, придётся использовать крайние меры и пригласить его светлость господина Домикуса.
Государь поморщился.
—
Ты же знаешь, князь, его светлость Домикус очень занят. У него минутки нет свободной. А ты его к делу притянешь. Сами не можете разобраться?
Васильчиков склонил голову, прижал папку с документами к мундирной груди. Типа, сам знаю, но что поделать — служба!
Государь повернулся ко мне. Обвёл взглядом, сказал, укоризненно так:
— Что же ты, голубчик, эдакое дело затеял? Разве не знаешь, что убийцы горят в геенне огненной? Особенно убийцы царские?
Я посмотрел на него, молчу. Это ещё не вопрос.
А государь продолжает:
— Вон ведь молодой какой, и с лица приятный. Что тебе не жилось, голубь?
Глянул на эльвийку, спрашивает:
— Он немой, никак? Или ты его успокоила?
— Здоров, разговаривать может, ваше величество, — отвечает Эннариэль.
— Так что же, зачем стрелял в меня? Отвечай! — говорит государь.






