Я чувствую, что мне угрожает опасность.
– Почему ты пристаешь к Таннеру, когда твои друзья в баре, Рамона?
– спрашивает Хантер, вставая рядом со мной.
– Это свободная страна, - говорит она.
– Я просто проявляю вежливость.
– Почему бы тебе не присоединиться к своей компании?
– предлагает Джо.
– И держаться подальше от Стюартов?
– Это трудно сделать, когда один из Стюартов гоняется по всему городу
за моей соседкой по комнате.
– Оставь Сойера в покое, мать твою!
– срываюсь я.
– Таннер, - говорит Джо, кладя руку мне на плечо, - успокойся. Хантер, уведи его отсюда.
– Давай, Тан, - зовет Хантер, - пошли. Давай.
– Спасибо, Хантер, - воркует Рамона, хлопая ресницами, глядя на моего брата, - за то, что защищаешь леди.
– Здесь нет леди, - бормочет Хантер.
– Пошла ты, Рамона!
– кричу я через плечо.
–
Прекрати.
– Хантер хватает меня за руку. Цепко.
– Пошевеливайся.
Мы оставляем Джо за беседой с Рамоной, а Сойера в баре - с Айви, и стоим снаружи в полумраке заправки.
– Черт!
– кричу я в небо.
– Будь всё проклято!
– Ты должен успокоиться, - говорит Хантер.
– Не позволяй ей цеплять тебя.
– У нее мерзкий, гнусный, поганый рот!
– Что она сказала? Чем тебя так выбесила?
Я смотрю на Хантера, уперев руки в бока.
– Сойер не встречается с Рамоной. Ему нравится Айви.
– Да, я заметил. Это хорошая новость, так ведь?
– Наверное, но Рамона - ее соседка по комнате. Она грозила наговорить Айви неправду о Сойере. Отвратительные вещи.
– Если Айви поверит в подобную чушь, она недостойна Сойера.
Слова Хантера такие простые и искренние, что мои глаза наполняются слезами. Чертовы слезы. Постыдные. Унизительные. Но небеспричинные.
Счастье моего младшего брата может оказаться под угрозой из-за женщины, которую я презираю.
Похоже, я не могу сбежать от нее, что бы ни делал.
И я по уши влюбился в МакКенну, которая не хочет иметь со мной ничего общего.
Это, черт возьми, меня убивает.
Я вытираю глаза рукавом фланелевой рубашки, стыдясь встретиться взглядом со своим старшим братом.
Но Хантер грубо и бескомпромиссно притягивает меня к своей груди и заключает в крепкие, медвежьи объятия. Я взрослый мужик, которого обнимает его старший брат, но я так разбит и так устал, что даже не могу его оттолкнуть. Что еще хуже, я благодарен. Потому что знаю, что он меня любит, а я люблю его. Поэтому я хватаюсь за него, пока бесполезные гребаные слезы скатываются из уголков моих глаз, а сердце сжимается от
печали.
Затем, не говоря ни слова, мы садимся в машину, включаем радио и ждем, когда Сойер присоединится к нам, чтобы мы могли поехать домой.
***
МакКенна
Жизнь - отстой.
Мои глаза пылают от бесконечных слез.
Чаевые небольшие, потому что я не могу освоить все приемы “приграничного бармена”.






