Он протягивает руку поверх плеча брата.
– Привет. Я Хантер.
Еще один бог викингов. Боже милостивый.
– Привет. Я МакКенна.
– Тан не говорил мне, что ты такая красивая.
Очаровательный
бог викингов.
– Прекрати, Хантер, - бормочет Таннер, накладывая себе на тарелку мясо с картошкой.
– Она
не взаправду
твоя невеста, осел, - замечает Хантер.
– Нечего вставать в позу.
– Я не встаю, - говорит Таннер.
– Просто заткнись и жри свой хавчик.
Мне, как человеку, вышедшему из маленькой семьи, кажется, что сидеть за огромным столом с дружной семьей из девяти человек - просто... здорово. Непривычно, конечно. Но здорово. Я едва успеваю сообразить, кому какой комментарий адресован, но не могу перестать улыбаться их выходкам, и уже чувствую, что мне понравится жить здесь этим летом.
– Итак, МакКенна, - обращается ко мне Хантер, игнорируя просьбу Таннера заткнуться.
– Что привело тебя в Дайю?
– Замужество.
– Понятно, - говорит Хантер, и глаза его сверкают так же, как у его отца. – Решила сойтись с этим старым олухом, да?
– На что только не готов пойти человек, когда безумно влюблен, - отвечаю я ему, с притворным обожанием глядя на Таннера.
– У нее так поэтично выходит, - шепчет Рив своей бабушке.
– Я же тебе говорила?
– И ты влюблена...
в него
?
– Хантер показывает
на Таннера большим пальцем и усмехается. – Это только потому, что ты не встретила меня первым.
– Кончай вести себя, как идиот, - говорит Таннер.
–
Прекращай
ворчать, - огрызается Харпер.
– Он просто шутит.
– Может, ее не интересуют глупые комментарии Хантера.
– Я не против, - отвечаю я, гадая, стоит ли мне обижаться, что слова Хантера о моей красоте, Таннер тоже расценил как “глупый комментарий”.
Мистер Стюарт спрашивает Сойера об экскурсии в Уайтхорс на завтра, а я перекатываю мясо с картошкой на тарелке, пытаясь уследить за несколькими разговорами одновременно.
После ужина Стюарты сначала убирают со своего стола, после чего убирают со столов за гостями, которые уходят, пообещав появиться у костра примерно через час. Хотя темнеть начнет не раньше десяти-одиннадцати часов, разводить костер начнут в восемь вечера, когда будет светло и солнечно, чтобы все могли пораньше лечь спать.
Я пытаюсь помочь убрать тарелки, но бабушка настаивает, чтобы мы со Дедом посидели на крыльце и отдохнули.
– Это твоя первая ночь здесь. Ты все еще гость, - говорит она. – Я пока не могу поручить тебе работу, МакКенна.
Выходя из столовой, я нахожу Дедулю в кресле-качалке на веранде, он набивает трубку табаком.
– Могу я присоединиться к вам?
– Конечно, - говорит он хриплым старческим голосом.
– Я собираюсь выкурить трубку.
– Прекрасно, - говорю я ему, усаживаясь в пустое кресло-качалку слева от него
и любуясь его трубкой. Чаша для табака представляет собой искусно вырезанную голову животного.






