Я всегда любила воду, что неудивительно, поскольку Сиэтл окружен заливами, бухтами, реками, проливами, озерами, а на западе - морем. Когда я была маленькой, мы с Мими каждые выходные проводили на озере Саммамиш. Мне по-прежнему нравится там больше, чем где-либо еще в мире.
Я наклоняюсь, чтобы засунуть телефон и носки в обувь, когда слышу звук, который ни с чем нельзя спутать, - щелчок взводимого курка.
– Не двигайся.
Все еще сидя на корточках спиной к валуну, я замираю всем телом, медленно поднимаю голову и вижу Таннера примерно в двадцати футах от себя... и черную медведицу прямо между нами.
Он целится из винтовки в голову медведицы.
Словно не замечая нас, она обнюхивает куст, усыпанный ярко-красными ягодами, хватает лапой ветку и тянет ее к своей пасти.
– Н-Не стреляй в нее, - шепчу я, едва слышным от страха голосом.
– П-Пожалуйста... не надо...
– Тогда не двигайся, - мягко повторяет он. Его голос ровный и низкий, практически успокаивающий.
– У них сильно развит инстинкт преследования. Если ты побежишь, она тоже побежит. И тогда ей конец.
– Я не сдвинусь с места, - бормочу я, желая, чтобы мое сердцебиение успокоилось. Слышит ли она его? Привлечет ли оно ее ко мне? Заставит ли оно ее...
– Какого черта ты вообще здесь забыла?
– Сегодня пр-прекрасный солнечный день, - отвечаю я, мои колени начинают болеть от постоянного сидения на корточках.
– Я подумала, что смогу перейти реку вброд.
– Что ты взяла для защиты?
Я бросаю взгляд на мои ботинки и носки.
– Ничего. Мне и в голову не пришло, что...
– Ты не можешь просто пойти поплавать здесь, как на пляже в Сиэтле.
– Теперь я это знаю.
Медведица поднимает голову, как будто только что осознала,
что мы вторглись в ее пространство. Она смотрит на Таннера, потом на меня, потом на Таннера, а затем возвращается к поеданию ягод. Длинный, острый, устрашающий коготь цепляется за ветку, и она приседает, чтобы слизать ягоды. Когда одна ветка дочиста обглодана, она хватает другую.
– Напомни мне купить тебе спрей от медведей, - бормочет Таннер, прищурившись, его оружие все еще направлено в голову медведице.
– Что это?
– Название говорит само за себя. Если брызнуть медведю в морду, спрей обожжет ему глаза, и животное побежит в другую сторону.
– В этом нет необходимости, - уверяю его.
– Я больше не буду бродить по лесу в одиночестве.
Дочиста обглодав еще одну ветку, медведица переходит к следующему кусту и, схватив ближайшую ветку, тянет ее к своей пасти.
– Она нас не боится, - удивленно шепчу я, слегка сдвигаясь, чтобы снять напряжение с затехших ног. Это не помогает. Мои мышцы протестующе кричат.
– Не боится, если мы будем вести себя тихо и не будем шевелиться.
– Она привыкла к людям?
– Возможно. Или люди не проявляли к ней агрессии, поэтому она не знает, что нужно бояться. К тому же, она молода и голодна.






