Тебе нравятся Eagles?
– спрашивает она.
– Я обожаю музыку семидесятых, - отвечаю я ей.
– Fleetwood Mac. Eagles. Ранние песни Элтона Джона. Я вырос, слушая их.
– Я тоже, - признается она.
– Наверное, потому, что нас вырастили наши бабушки, верно?
– Да, - отвечаю я.
– Наверное. У моей бабушки до сих пор хранятся все ее старые виниловые пластинки и работающий проигрыватель, выпущенный лет пятьдесят назад. Я тебе его покажу.
– Я бы с удовольствием посмотрела на ее коллекцию!
– говорит
МакКенна.
– Держу пари, она очень похожа на коллекцию Мими.
– Тебе нравится Simon & Garfunkel?
– спрашиваю я ее.
– Люблю их.
– Bread?
– Конечно.
– Джим Кроче? Ты поклонница
Bad, Bad Leroy Brown
или больше
Time in a Bottle girl
?
–
Time in a Bottle girl
всегда огорчала Мими. Она переключала станцию, когда ставили эту песню.
– Она на секунду замолкает, задумавшись. – Мне кажется...
– Что?
– Мне кажется, она напоминала ей о дочери. Она винила себя в том, что Шейла пристрастилась к наркотикам.
– МакКенна смотрит прямо перед собой, в лобовое стекло, а Eagles напевают о том, что нужно позволить кому-то полюбить тебя, пока не стало слишком поздно.
– Мой дедушка служил во Вьетнаме, и когда он вернулся, с ним было не все в порядке. Он приложился к бутылке и, по-моему, проявлял особую жестокость, когда был в запое. Мими говорила,
что ушла бы от него, если бы не забеременела Шейлой, а это были 70-е, понимаешь? Она боялась растить ребенка в одиночку. Мой дедушка умер от цирроза печени, когда Шейле было двенадцать, но ущерб уже был нанесен. Она была склонным к пагубным пристрастиям ребенком, который стал наркоманом. Это замкнутый круг.
– Мне жаль, - говорю я, потому что не могу придумать, что еще сказать. Это тяжелая ноша. Слишком тяжелая.
– Да. Мне тоже.
– Она качает головой.
– Уф. Мне так жаль, что я разоткровенничалась. На самом деле я никогда не рассказываю об этом. Но песни могут вернуть тебя в прошлое, понимаешь?
– Определенно, - согласен я.
– И, эй... как бы там ни было, похоже, вы с Мими нашли способ разорвать этот порочный круг. Тебя он не коснулся.
– В какой-то степени, - говорит она сдержанным тоном.
– Я не употребляю наркотики и осторожно отношусь к выпивке. У меня не так много воспоминаний о первых четырех или пяти годах моей жизни. Это может показаться странным, но это правда. Я мало что помню. Кстати, психотерапевт, к которому я ходила в университете, сказал мне, что мозг начинает создавать воспоминания примерно в возрасте трех лет. Они у меня в голове, независимо от
того, помню я их или нет, а это значит, что травма была. Мне трудно доверять людям.
– Она прочищает горло и добавляет: - Из-за этого мне трудно любить.
Наверное, это одно из самых печальных откровений, которые я когда-либо слышал в своей жизни.






