– Хочешь, я накрашу тебе ногти?
Мне не терпится
уйти от обсуждения нас с Таннером, поэтому я благодарна за смену темы.
– Что на это скажет Брюс?
– морщу я нос.
– О, Боже! Ничего хорошего.
– Она делает вид, что подкручивает кончики усов, а затем грозит мне пальцем.
– Лак для ногтей не соответствует эпохе золотой лихорадки, юная леди!
Мы все смеемся, и Рив просит меня включить музыку, что я и делаю. Когда два часа спустя вино и печенье кончается и девчонки Стюарт уходят, я остаюсь наедине со своими мыслями, глядя на звезды через окно в потолке Таннера.
Он сделает все, что угодно, ради того, кто ему дорог…Парень влюблен в тебя… Он тобой очарован…
Слова его сестер снова и снова крутятся у меня в голове, мешая уснуть, и навевая сны о том, как маленький Таннер и я держимся за руки в школьном автобусе, направляющимся в Скагуэй.
***
Я выгляжу нелепо.
Юбка в стиле прерий удобно облегает мою талию, но подол немного кривоват из-за моих скудных навыков швейного дела, а блузка в крестьянском стиле слишком низко сидит, демонстрируя достоинства, которых у меня нет. Хм. Я достаю из тайника свой бюстгальтер с эффектом пуш-ап и завязываю блузку на талии, что помогает мне выглядеть более рельефно сверху. Затем я сажусь на кровать Таннера и натягиваю обувь,
которую подарил мне Брюс, сожалея, что сандалии не были настоящими, времен “Золотой лихорадки”, и посмеиваясь про себя над тем, как Паркер удачно изобразила его прошлой ночью.
Я не в особом воодушевлении от своего первого рабочего дня, но я здесь для того, чтобы зарабатывать деньги, и на сегодня моя цель - очаровать любого туриста, который забредет в “Пурпурный пастернак” в поисках сарсапарильи. Если я буду стараться изо всех сил в течение следующих трех месяцев, то к тому времени, как вернусь домой, у меня будет куча денег.
Я слышу, как Таннер сигналит снаружи, и, схватив сумку, торопливо выхожу из домика и спускаюсь по ступенькам, чтобы присоединиться к нему в машине. Мое сердце трепещет от счастья, когда я сажусь рядом с ним. От него пахнет так, словно он только что вышел из душа, и он свежевыбрит. Вчера я и не подозревала, как сильно по нему соскучусь.
– Доброе утро!
– щебечу я.
– Уже почти полдень.
– Но пока еще утро.
– Хорошо, - говорит он.
– Доброе утро, хотя некоторые из нас на ногах ни свет ни заря.
– А некоторые из нас будут работать дотемна, - напоминаю я ему.
– Пристегнись, - произносит он, протягивая руку к моему ремню безопасности и натягивая его мне на грудь.
Его предплечье касается моих грудей, и, хотя они маленькие, это ощущается как ласка, мои соски набухают, как камешки, под мягкими подкладками лифчика.
– Я справлюсь, - заверяю я, забирая пряжку у него из рук и вставляя ее в замок. Наши пальцы соприкасаются, и по моей руке пробегает электрический разряд.






