Закрытие кассы занимает минуту. Полчаса назад, во время пятиминутного перерыва, я подсчитала чаевые наличными, а Брюс подсчитает чаевые по кредитной карте и добавит их к моей зарплате в конце смены.
Я перекидываю ремешок сумочки через плечо и выхожу на улицу, позволяя дверям салуна захлопнуться за моей спиной. Ступив на дощатый настил в холодном, сыром Скагуэйе, я радуюсь свету. Какое чудо! До полуночи осталось четыре часа, и едва перевалило за пятьдесят градусов по Фаренгейту, но солнце еще не село.
– Чему ты
улыбаешься?
Я была так увлечена необычной красотой Скагуэйя, что не заметила Таннера, прислонившегося к своей машине слева от меня. Но мое тело реагирует мгновенно — сердце пускается вскачь, щеки вспыхивают, и я прикусываю нижнюю губу.
Он ухмыляется мне, в уголках его голубых глазах появляются морщинки.
– Здравствуйте, мэм, - произносит он, манерно растягивая слова и приподнимая воображаемую шляпу.
– Добрый вечер, милостивый государь.
– Удачный первый день за стойкой?
–
Отличный
первый день. Ты был прав, чаевые впечатляют.
– Да!
– восклицает он, поднимая руку и давая мне “пять”.
Я делаю шаг вперед и хлопаю его по ладони, позволяя ему переплести свои пальцы с моими, когда он опускает наши руки.
– Не хотите прогуляться, мисс МакКенна?
– спрашивает он, окидывая взглядом в основном безлюдный тротуар, затем снова смотрит на меня.
– Конечно, - отвечаю я, стараясь подстроиться под его шаг.
Мы переходим улицу, удаляясь от очереди, которая тянется от все еще открытого King Kone. Я не в настроении иметь дело с потенциальной
конфронтацией в лице Рамоны после долгого рабочего дня, поэтому с облегчением обхожу ее магазин.
– Итак, жених, расскажи мне, как прошел твой день. В какие неприятности ты вляпался?
– Водил семью из пяти человек вверх по Чилкуту до точки Финнегана. Затем мы пообедали и вернулись обратно.
– Он замолкает на секунду.
– Я много думал о тебе.
По моей руке, от того места, где соединены наши ладони, пробегает теплая волнительная дрожь.
– О чем именно?
– Я думал, что у нас впереди три летних месяца, и я проведу их с тобой.
Мой желудок совершает кульбит, как при первом спуске с американских горок. Падение. Полет. И полный вперёд.
– Но, - продолжает он, его голос становится мягче и ниже.
– Я не хочу, чтобы кому-то из нас было больно.
– Аналогично.
– Я тут подумал, что было бы неплохо придерживаться некоторых основных правил?
Тон его голоса не такой уверенный, как обычно, и, если я не ошибаюсь, в его предложении чувствуется легкая робость. Интересно, почему?
Он так взволнован из-за моей реакции? Думает, что мои чувства будут задеты, если мы договоримся лишь на физическую близость?
– Таннер, - говорю я, - ты многого обо мне не знаешь.
– Разумеется, но я не хочу...






