Я выскальзываю из нее, слегка крутанув бедрами, но прижимаю ее к себе, когда она устраивается в моих объятиях.
– Детка, - говорю я, - ты в порядке?
– Более чем, - бормочет она, целуя меня в грудь.
– Каждый раз лучше, чем в предыдущий.
– Знаю.
– А что, если...
Заткнись, Таннер.
Я останавливаю себя прежде, чем успеваю попросить ее продлить это лето до конца жизни.
– А что, если... что?
– спрашивает она.
Я переворачиваюсь на спину, и она устраивается на моей груди, улыбаясь мне так, как это бывает после секса, от чего мне хочется трахать ее снова и снова.
– Ничего, - отвечаю я, поднимая ее руку и целуя ладонь.
– Итак, я говорил тебе, что сегодня мы не работаем,
да? Несмотря на то, что у нас в домиках гости, они знают, что мы сегодня ничего не готовим. Ничего не убираем. Не разводим костер. Ничего не делаем. Мы предлагаем трансфер до Скагуэйя утром и обратно на турбазу вечером, на этом всё. В остальном они предоставлены сами себе.
– Мне нравится, что твоя семья сегодня не работает.
– Никогда не работала. И никогда не будет. Четвертое июля, День благодарения и Рождество. Это семейные праздники Стюартов.
– Я тихо посмеиваюсь, но выходит печально.
– Моя мама часто так говорила.
– Как познакомились твои родители?
– Мама была родом из Орегона, - говорю я ей.
– Приехала сюда как-то летом, чтобы заработать денег.
– Как и я, - подмечает она.
– Ага.
– А что потом?
– Влюбилась в моего отца и осталась.
– И родила шестерых, - улыбается мне она.
– Почему она назвала вас всех в честь здешних работников?
Я пожимаю плечами.
– Не знаю. Жаль, что я не могу ее спросить.
– Что она изучала?
Я потираю лоб.
– По-моему, английский. Но она бросила учебу. Закончила только первый курс колледжа, когда приехала сюда. Так и не вернулась домой. Забеременела Хантером и осталась.
– Боже, это так романтично.
– Ты так думаешь?
Она бросает на меня взгляд.
– Таннер, это
безумно
романтично. Возможно, это даже более подходящее определение.
Я ухмыляюсь ей, скользя рукой по ее заднице и сжимая ее.
– Мне нравится, когда вы употребляете громкие слова, профессор Кэбот.
– Заткнись, Таннер, - нахально бросает она, вскакивая с кровати и вытягивая руки над головой. Она такая обнаженная, расслабленная и красивая, что я запечатлеваю ее образ в своей памяти, хотя потом мне будет больно его воскрешать.
– Возвращайся в постель, - говорю я, хотя нам нужно вставать, если мы хотим успеть в город к детскому параду.
– Нет, - отвечает она, улыбаясь
мне. Ее грудь порозовела от моей бороды, соски все еще алели от моих губ... При виде следов наших занятий любовью на ее теле у меня снова встает.
– Давай же.
– Забудь об этом. Я не собираюсь пропускать лучшее празднование Четвертого июля в Америке, - заявляет она, стоя в дверях ванной.
– Я приму душ, потом ты, а потом мы оба оденемся.






