Мы выбрали уголок потемнее и расселись за большим столом. Подождав пока нам принесут жареной трески, запечённого угря и чего-нибудь пенного все это великолепие запить, я спросил у орка:
– Ну и расскажи, что эта бумажка означает? И твоя татуировка тоже? –
спросил я, положив обрывок на стол и начав разделывать запечённого на углях угря.
Услышав про татуировку, орк слегка поморщился, будто не хотел, чтобы о ней услышали, те, кто до этого о ней не знал. Федор с Янисом, значит.
Янис на мои слова никак не отреагировал. Федор Иванович на мгновение замер, перестав живать, глянул на орка, на бумажку и продолжил работать челюстями.
Увидев такую реакцию орка, я, почесав подбородок, взял двузубую вилку и постучал ею по глиняной пивной кружке. Затем встал, поднял кружку и произнес:
– Друзья, прежде чем Олег Сельвестрыч расскажет нам что-нибудь интересное, я хотел бы сказать тост!
Четыре пары глаз посмотрели на меня внимательно, четыре руки подняли кружки.
– Друзья, несколько дней назад я получил контузию и с тех пор почти совсем ничего не помню, что было со мной до контузии. Не помню, как я ее получил, не помнил кто я, даже не помнил простых вещей. Что уж говорить о том, что я никого не помню, с кем я был знаком и кого любил.
Но за эти несколько дней я встретил всех вас и тех, кого должен был знать до контузии, и тех, кого узнал только, что. И с каждым из вас по отдельности, и со всеми вместе за эти несколько дней, что прошли с того момента,
как я очнулся у городской стены, мы прошли тяжелый, порой опасный путь.
И каждый из вас стал мне дорог, каждого из вас я считаю другом. И я хотел, чтобы и каждый из вас всех сидящих за этим столом считал друзьями.
Обведя взглядом наше благородное собрание, я увидел на лицах разные эмоции: удивление, радость, задумчивость и много других, но все, так или иначе, заканчивались улыбкой и кивком согласия. Кружки встретились друг с другом, раздался приглушенный звон глиняной посуды, и все выпили.
– Андрей Борисович, спасибо за доверие! – воскликнул обычно без эмоциональный Янис, - обязательно оправдаю!
– Ну что Андрей Борисович, весь в отца, прирожденный вожак, - Федор Иванович улыбнулся в усы и опрокинул в рот кружку!
– Андрей! Можешь всегда рассчитывать на меня! Твои друзья – мои друзья! Почту за честь! – Шереметьев, встал по стойке смирно, щелкнул каблуками
и резко кивнул и только потом выпил.
– Отлично сказано, Андрей Борисович! – орк задумчиво обвел всех взглядом, словно оценивая каждого, потом легким движением отсалютовал каждому кружкой и тоже выпил.
– Не могу не согласиться с Олегом Селевестрычем! Действительно, отлично сказано, Андрей Борисович! – слова раздались откуда-то со стороны и сопровождались демонстративными хлопками.






