Чего вы помните, чего нет, - он быстро выяснит.
Помолчали. Каждый подумал о своем. Я подумал, что Светлейший князь Никита Иванович Репнин, в сущности, был неплохим человеком и не хотелось расставаться с ним на плохой ноте. О чем думал князь, мне неизвестно, но уверен после штурма
Риги и истории с подставными экспедиторами, головняка ему хватает.
– Ваше Сиятельство, а с какой целью вы пришли ко мне? Да еще и без свиты?
– Да Сергей Шереметьев, рассказал, как ты ему помог Ригу отстоять и уговорил пойти тебя поздравить, вот так запросто. Поскольку он мне как сын, отказывать ему не стал.
— Это большая честь для меня, Ваше Сиятельство!
– я встал, щелкнул каблуками и резко склонил голову.
Судя по всему, такое отношение Никите Ивановичу понравилось. Он широко улыбнулся, хлопнул меня по плечу:
– Поздравляю, Андрей Борисович, в целом вы проявили себя молодцом и при обороне, и в этой неприятной истории с Тайной Канцелярией. Не знаю, в чем вы там повинны перед государем, пусть этим князь – кесарь Ромодановский занимается, но о ваших подвигах я отпишу Ивану Федоровичу, глядишь, и послабление в приговоре выйдет. А это от меня, - Никита Иванович бросил мне тяжелый кошель.
Я взял кошель, взвесил на руке и еще раз поклонился. Князь с нескрываемым интересом наблюдал за мной. Когда я собирался убрать кошель в карман кафтана, Репнин бросил:
– Ты загляни-,то, загляни!
Я открыл кошель. Он был доверху набит золотыми монетами. Князь выжидательно смотрел на меня.
Я достал монету и стал внимательно разглядывать. Была
она маленькой, где-то два сантиметра в диаметре. На одной стороне был изображен Андрей Первозванный и стояла надпись «Два рубля» и 7226 год.
На другой стороне был изображен какой-то бородатый мужик в шапке Мономаха, а по кругу шла надпись: «Царь Самодержец Всероссийский Иван 5 Алексеевич».
– Иван Пятый? – удивленно воскликнул я.
– Именно! Новые деньги, золотники – двух рублёвики государя нашего Ивана Алексеевича Пятого. А то почитай третий год как один на царствии, а монеты все своей не отчеканил. Все червонцами Петра Алексеевича да ефимками обходились.
– А… - я хотел спросить, куда делся царь Петр Алексеевич, он же Первый, он же Великий, но решил промолчать. Дабы не раздражать Светлейшего своими ссылками на потерю памяти. Найду потом кого-нибудь попроще и пословоохотливее и расспрошу.
Так! Значит, говорят, царь не настоящий. В смысле настоящий, но не тот, что был в это время у нас.
У нас-то
единокровный брат Петра Великого, Иван Алексеевич умер где-то в конце семнадцатого века. А до этого сыновья царя Алексея Тишайшего, от разных жен лет десять – пятнадцать царствовали вместе.
Но если Петр хорошо так наследил в истории, то Иван особенно ничем не отметился, потому как болел сильно. Эпилепсией вроде даже.






