— Трус, — прохрипел я и закашлялся собственной кровью. — Предатель…
Я горел изнутри. Казалось, ещё немного — и я просто взорвусь.
И в этот момент надо мной наклонилось что-то тёмное. Силуэт, сотканный из мрака. Со светящимися глазами.
Тень.
Тварь развернулась и подошла ко мне, склонилась надо мной, медленно качая огромной чёрной башкой.
«Идеальный сосуд», — проговорила она. — «Дитя Дня и Ночи. Носитель благородной крови имперских Домов по линиям отца и матери. Ваш дальний потомок, повелитель. Пусть и изменённый генами аборигенов…»
Тварь
обернулась к Тени:
«Лучшего шанса не будет. Найти столь идеальный для переноса сосуд — везение…»
Тень покачала головой, словно сомневалась. Указала полупрозрачной тёмной рукой на кристалл Ноктиума в моей груди. Я уже плохо различал сон и явь — грязное вещество сделало своё дело. Я умирал.
«Нужно попробовать, повелитель», — проговорила тварь. — «В нем развивали только талант к Свету, но Ноктиум должен активировать склонность к Тьме, что есть у него в крови».
Тень медленно кивнула и приблизилась. Тварь взглянула мне в глаза.
«Они привезли тебя сюда, чтобы убить. Отдать на растерзание». — Её голос прозвучал в моей голове, как эхо. Мужской и женский одновременно. — «Ну и кто после этого чудовище?»
Тень взялась полупрозрачной рукой за кристалл и… словно нырнула в меня.
Я закричал. А затем отключился.
— Ох, гриб…
Я вынырнул из потока образов и воспоминаний и лишь сейчас заметил, что всё ещё держал в руке Тень-Шаль. Тварь молча глядела на меня, давая мне время прийти в чувство.
Я понял всё.
Они соединили умирающее тело и скитающийся дух. Но два сознания остались и блокировали друг друга. Лишь сейчас удалось стереть границы.
Ромулус эн Барлион, генерал захватчиков, погибший на стене Белого Утёса. И Ромассил Хал — бастард Доминуса Солнцерождённых. Оба — я.
Я был потомком генерала по обоим родителям. И это — мост между мирами. Плоть, что могла вынести перенос.
Осквернённый грязным Ноктиумом Пастор Бликов, рождённый от женщины со склонностью к Ночи.
Идеальный сосуд.
И Тень вошла в меня. Точнее, в тело того бастарда. Не как захватчик, но как новая
часть.
Я — сгорел. И родился заново.
Иная сила, изменившиеся черты лица, которые теперь сочетали оба духа, что я в себе носил. Даже волосы потемнели. Теперь меня с трудом могли бы узнать свои же.
И теперь я мог выбрать, кем стану дальше.
Тени крутились вокруг меня, как молчаливые сторожа. Высшая тварь — Пергий — стояла рядом. Она посмотрела мне в глаза и склонилась к земле:
«С возвращением, мой повелитель».
И я принял это — я вернулся. Не как ублюдок. Не как безродный.
Как тот, кто помнит, кто ведёт за собой. Больше не было Ромулуса эн Барлиона из другого мира. И не было бастарда Ромассила.
Был Ром. Просто Ром из клана Лунорождённых. Пока что.






