Он освоил искусство обращения с Тенью, ранее считавшееся недоступным тем, кто не вырос в пределах нашего клана. Его переносимость нестабильного фона Ноктиума выше стандартных показателей. Он прошёл экзамены на Лунного стража. Я бы даже сказал — сдал их блестяще.
Он сделал паузу.
— Если забыть, кем он был, — продолжил Варейн, — то он — образец истинного Лунорождённого.
Не успел он закончить, как в зале раздался голос Фиора.
— Если забыть, кем он был, — передразнил он, поднимаясь, — то можно забыть и про честь, и про долг, и про кровь! Он — убийца! И бастард!
Я улыбнулся.
— Что из этого бесит тебя сильнее?
Фиор был на грани истерики.
— Вы все здесь забываете, с кем разговариваете! — взвизгнул он. — Это убийца моего брата! Он подстроил засаду, использовал Ноктиум против Риониса. Я видел всё. Я пытался его остановить, но… — голос Фиора сорвался, — когда понял, что уже не успею, был вынужден отступить. Это было не бегство. Это была
попытка спасти хотя бы себя…
— Как удобно, — протянул я. — Ты почти расчистил себе дорогу к власти. Осталось лишь убрать меня.
Я видел, как его губы скривились в ярости, но он не успел ничего сказать.
Потому что Тень — моя Тень — поднялась сама.
Она взметнулась за моей спиной, будто вздох чёрной бури, и направилась к нему, нависая словно лезвие топора. В зале тут же зашептались, кто-то вскрикнул. Один из жрецов машинально начертал руну защиты на внутренней стороне запястья.
— Тихо, — велел я. — Назад.
Тень остановилась. Замерла на миг, потом отступила, растекаясь по полу.
Фиор молчал. Глаза его метались, как у человека, который впервые понял, что теряет контроль над ситуацией. И не потому, что я говорил убедительно. А потому что вся его жизнь — роскошная, нарисованная правильными линиями — дала трещину.
Я взглянул на Доминуса. Он не сказал ни слова. Но я увидел: он понял.
И ему было больно. Это был взгляд человека, увидевшего, как всё, чем он так гордился, обращают в пепел.
Мы встретились глазами. Он не отвернулся. Просто смотрел. А я не отвёл взгляда.
Я хотел, чтобы он видел, кого воспитал.
— Господа, — раздался голос одного из советников. Пожилой, дрожащий. — Простите, но… мы, к сожалению, не располагаем достаточными сведениями, чтобы сделать окончательные выводы. Тело наследника Риониса было возвращено в состоянии, не позволяющем
установить точную причину гибели. Других свидетелей тех событий у нас нет. А это означает, что…
Он повернулся к залу, будто бы ища у кого-то поддержки.
— … что слово принца Солнцерождённых идёт против слова… простого рекрута.
И тут заговорил Тарен Сойр.
— Против слова Лунного стража, — сказал он спокойно. — Этот рекрут прошёл наши испытания. Он носит знак Меча и Полумесяца. Он доказал своё право быть частью нашего клана.






