— Только
не знаешь, что внутри: пар, шестерёнки или ящик с ненавистью.
Я хмыкнул. Но внутри все дрожало.
Не от усталости. От прошедшего отклика. Во время прыжков по иллюзорным ступеням, на одном из витков я увидел… Не отражение. Не ступень.
А человека в темном пламени своего сна.
Он стояла там. В сгустке теней. И снова тянул руку, словно хотел что-то сказать.
Я моргнул — его уже не было.
— Теперь самое важное, — выдохнул Хван. — И самое сложное…
— Поединки, — произнёс главный магистр. — Оценивается техника, концентрация, связка с Тенью и контроль. Не победа. Но… — он оглядел зал. — Мы все знаем, как это работает. Почти все.
Толпа кандидатов оживилась. Каждый искал глазами не просто соперника — зрителей. И тех, чье мнение может изменить его судьбу.
— Я вызываю Безродного, — раздалось громко. Голос — ледяной, громкий, слишком
уверенный.
Я поднял взгляд.
На фоне других ребят он выделялся, как драгоценный камень в куче угля. Высокий, стройный, с безупречно подстриженными серебристыми волосами и темными глазами. На плече — нашивка с тремя полумесяцами. Такой эмблемы я еще не видел.
— Это еще кто? — спросил я, покосившись на Хвана.
— Остен. Его отец — один из четырёх Баронов Теневого совета. Он не просто знает, как держать клинок — он уверен, что ему позволено почти всё.
Я усмехнулся.
— Ты же сам говорил, что у вас в клане все равны.
— Ну… некоторые равнее, сам понимаешь. Некоторые семьи ведут свое начало от основания клана. Ясное дело, у них и привилегий больше…
Остен смотрел прямо на меня и усмехнулся — как хищник, уже выбравший жертву. Он шагнул вперед.
— Ты, безродный, — он ткнул пальцем в мою сторону, — сразишься со мной. Покажем остальным, что бывает, когда мусор пытается встать в один строй с истинными потомками Ночи.
— Уверен, что хочешь так много свидетелей? — спросил я, вставая и подходя к нему. —
Планы имеют обыкновение рушиться.
Он ничего не ответил — только шагнул в круг поединка.
— Лунной минуты не продержится, — покачала головой Лия. Она сидела на перилах, облокотившись на колено, и выдувала прядь серебристых волос с лица. — Остен не просто боец. Он — Рейвель. Их обучают с детства…
— Я ставлю на него, — сказал кто-то рядом.
— А я — на Рома, — внезапно произнёс Хван. Он сложил руки за голову и широко улыбнулся. — Пять лунаров. Чистая интуиция. Иногда она сильнее опыта и тренировок. Да и новичкам порой везёт…
— Удачи, — сказал я ему и шагнул в круг.
Пол начал мерцать, активировав ритуальные глифы. Воздух дрогнул, и кандидаты отступили от центра — вмешиваться было запрещено.
Остен призвал теневые клинки с безупречной грацией. Два изогнутых лезвия из живой магии — чёрные, но сверкающие магическими искрами. Он крутил их в пальцах, как игрушки.
Я сжал кулаки. Вдох. Выдох.






