Он вонзил зубы в руку соперника, заставив того взвыть от боли. Укус такого Темного, как Винсент, не выдержал бы даже матерый крэмвилл, не говоря уже о Марвисе. Вскочив на ноги после того, как советник де Карда отпустил его, Винсент указал на него пальцем.
— Я предупреждал тебя, долл Лерм! Теперь не ищи виноватых, если придется подохнуть.
— Думаешь, меня это расстроит? — поинтересовался тот, зажимая дымящуюся темным дымком чар рану на руке. — Ты отнял у меня самое дорогое. Смерть станет избавлением, но тебя я за собой утащу.
— Не в этот раз, — отрицательно качнул головой этерн. — Мне жаль твою женщину, долл. Правда, жаль, — и метнулся
во Тьму, не желая продолжать битву.
Слегка наклонившись вперед, советник де Карда прижал к животу поврежденную руку. Рухнув на колени, он бессильно зарычал, вонзая пальцы в рыхлую землю. Дрожа от боли и бешенства, Марвис Лерм не сдержал злой, скупой, мужской слезы, что потекла по его щеке, смешиваясь с кровью. Ему не нужно было визуальное подтверждение того, что Лусс больше нет в живых — он чувствовал это. Чувствовал всеми фибрами души, и это ощущение сводило с ума. Не помня себя, долл Лерм поднялся на ноги и, шатаясь, направился в сторону крепости.
Глава 2
Умереть, чтобы выжить
Крепость Кард, погруженная в горьковатое послевкусие произошедшей трагедии, казалось, слилась с предутренним серовато-черным мраком, так и не решив окончательно: впасть во Тьму или продолжать верить в свет. Потухшие факелы больше не освещали просторные залы, позволяя ночи задерживаться в самых темных углах.
Близилось утро. Сегодня оно имело солоноватый привкус крови. Жизнь словно покинула это место, оставив после себя только звенящую, точно натянутая струна, гулкую тишину да десятки потемневших бездыханных тел.
Силясь вырваться из когтей одурманивающей слабости, Камиль де Кард отчаянно цеплялся за ощущение того, что не один среди всего этого кошмара. Уверенность в последнем крепла все сильнее, поскольку кто-то тряс его за плечи. Это причиняло адскую боль, что буквально разрывала шею, вонзаясь сотнями тонких игл в мозг. Именно эта боль отрезвила денра.
— Очнитесь! — потребовал
смутно знакомый мужской голос, а затем его тряхнули так, что у Камиля клацнули зубы. — Придите же в себя, черт бы вас разодрал!
Приложив нечеловеческое усилие, денр разлепил веки и взглянул на того, кто в этот момент беспощадно хлестал его по щекам.
Увидев, что действия дали результат, высокий брюнет выпрямился и, уперев руки в бока, воззрился на Камиля, прищурив светлые глаза. Гладко зачесанные назад волосы, собранные на затылке в хвост, темно-синий сюртук, отделанный золотым теснением, простые черные брюки и высокие сапоги, в каких обычно ездят на лошади.
— Доэр Данвир… — прохрипел де Кард, пытаясь подняться.






