Где… Где она, Камиль? — спросил Маркус, вернувшись в гостиную залу.
Денр откинулся на спинку кресла, в котором сидел, и закрыл глаза. Облизав пересохшие губы, закашлялся. Иссушающая слабость разлилась по всему телу, соседствуя с выламывающей кости болью. Он все еще не мог спокойно думать о последствиях того, что произошло в его доме. Впрочем, изменить ничего он тоже не мог, поэтому оставалось лишь бессильно кусать губы, чтобы не сойти с ума окончательно.
— Я не знаю. Простите, Маркус.
— Что? — подозрительно спокойно переспросил доэр. — Что значит — не знаю?
— Накануне она вышла во двор и… — де Кард судорожно перевел дыхание и снова закрыл глаза. Он не мог выдержать взгляда Маркуса, от которого по венам разливалась такая мука, что застывала кровь. — Мы с Дамиаром отправились на поиски, но не… не нашли ее.
Не вымолвив ни слова, доэр Данвир прошел через залу и тяжело опустился во второе кресло, что стояло напротив камина. Он схватился за голову, запуская пальцы в волосы.
Этот жест безмолвного отчаяния вызвал в Камиле новую волну сожаления и горькой беспомощности. Сегодня в его доме пролилась
кровь, а он не смог ничего сделать, не смог защитить своих родных и подданных. Больше подобного не произойдет никогда — вот в чем поклялся себе денр де Кард, наблюдая за доэром. Он не допустит ничего подобного, даже если ему придется отдать жизнь за благополучие своего народа.
— Она жива, — поднялся со своего места денр. — Я уверен, что жива.
— А если нет? — Данвир поднял на него полный отчаяния и боли взгляд. — Зачем мне теперь жизнь, когда не осталось ничего?
— Не говорите так, — отрицательно покачал головой Камиль. — Что-то остается всегда.
— Не верю, что говорю это, но вы правы, — вздохнул доэр, наклоняясь, чтобы вытащить из-под кресла обрывок ярко-алой ткани. — Похоже, что это лоскут от дорожного плаща. Не думаю, что на вашей земле, мой денр, найдется много господ, которые носят подобные вещи.
— Искать не нужно, — ответил Камиль, беря обрывок из рук Маркуса. — Я знаю, кому он принадлежит. Его зовут Винсент.
— Пророчество сбывается, — глухо проговорил доэр, мгновенно помрачнев. — Сын Маливии дель Варгос вернулся домой.
— Плевать на пророчество, — зло прошипел Камиль, беря Данвира за рукав сюртука. — Я не оставлю просто так все, что он сделал.
Слова Маркуса Данвира вызвали у де Карда приступ тошноты, смешанной с отвращением. Он никогда не верил в это пророчество, не желал даже думать о том, что наступят времена еще более худшие, чем теперь, более темные и непроглядные. Однако, именно об этом говорили старинные манускрипты, предрекая появление того, кто погрузит мир Синих сумерек в настоящий хаос, обагрит его кровью всех трех народов и уничтожит надежду.






