— Вероятно, был установлен замедленный дестабилизатор. Он активировался при определённой температуре. Ход мысли… нетипичный. Но продуманный. Это могла быть диверсия.
Я посмотрел на Сойра.
— Что говорит система наблюдения?
— Ничего, — ответил он мрачно. — При выбросе пострадала система фиксации — та, что была в хранилище. Кристаллы записи неисправны.
Наступило молчание. Я скрестил руки.
— Должны быть другие точки слежения, —
сказала Элвина. — Да, в самом секторе хранилища сгорели, но можно отследить, кто и когда заходил в помещение…
Лия неожиданно кивнула, соглашаясь с главной конкуренткой.
— Но ведь в хранилище имеет доступ узкий круг сотрудников…
Мы с Сойром переглянулись, думая об одном и том же.
— Это сделал кто-то из своих, — сказал он.
Гостиная барона Артана в квартале Лунорождённых
Свет из витражного окна отбрасывал неуместно весёлые разноцветные блики на мраморный пол.
В комнате было тихо, если не считать мягкого скрипа кресла под старым бароном Тарделом — тот неторопливо покачивался вперёд-назад, наблюдая за остальными гостями.
На столе, уставленном хрустальными бокалами и закусками, горели три свечи. Одна — с символом Дома Артан — хозяина вечера. Вторая — со знаком семьи Тардел. Третья — с золотой печатью Мелисара Граунта.
Барон Артан стоял у окна, глядя на небо, на котором всё ещё сверкал активный защитный купол. Его спина была прямой, руки сложены за спиной.
— Он выжил, — сказал он негромко. — К тому же стал героем.
— И чей это просчёт? — фыркнул Мелисар, не скрывая раздражения. — Его следовало добить в хранилище. Или в казарме. Или, если уж на то пошло, прямо на площади. Мы упустили момент!
— Герцог не простил бы этого, — холодно отрезал Артан, не оборачиваясь. — Он видит в бастарде выгоду. А значит — инвестирует.
— В бастарда, — напомнил старик Тардел, покачнувшись
вперёд. — В сына того, кто подмял под себя половину Альбигора. Они никогда не были нам друзьями. И новый Пакт — ничего не стоит. Нужно быть идиотом, чтобы доверять Солнцерождённым. И их бастардам.
Барон Артан медленно повернулся. Глаза — цвета выцветшего серебра — глядели прямо на собеседников.
— Я помню, кто они. И именно потому не предлагаю убивать бастарда. Мы не на том этапе игры.
— Тогда что? — с вызовом спросил Граунт. — Ждать, пока этот полукровка вырастет в нового Сойра? Или хуже — в нового Герцога?!
— Он уже больше, чем полукровка, — сказал барон. — Герцог использует его как клин между кланами. К тому же этот бастард проявил удивительную ловкость, выторговав для нашего клана дополнительную прибыль от продажи обработанного Ноктиума. Этот бастард уже принёс больше пользы, чем многие наши дети. И если мы ударим открыто, то проиграем. Нужно, чтобы бастард рухнул сам.






