Не тушуется, сам лезет нарожон.
Гул толпы становится
сильнее, они требуют крови. А я делаю шаг вперед, сама не зная зачем.
И вдруг…
Парень медленно поднимает голову, и смотрит прямо на меня.
Все вокруг исчезает.
Нет толпы. Нет Игоря. Нет боя.
Есть только этот взгляд.
Глубокий. Чужой. Темный, как безлунная ночь.
И он цепляет меня, словно я – часть его боли, хотя мы и не знакомы. Никогда не виделись. Я бы точно запомнила такое лицо и такие глаза.
У меня перехватывает дыхание.
И тут ему в голову прилетает мощный удар. Он мгновенно отключается и падает на бетонный пол, а мое сердце валится в пятки.
— Все, ему конец, — бросает кто-то сбоку. — Скорая тут вообще бывает?
ГЛАВА 3.
Артём
Скрип железной двери
звучит, как треск кости.
Я тихо захожу в тату-мастерскую. В углу мигает старая неоновая лампа в форме черепа с сигарой в зубах. Внутри пахнет чернилами, антисептиком и куревом.
От каждого шага под толстовкой натягиваются косые мышцы живота. Синяк под ребром ноет при каждом вдохе. Над глазом ощущается теплая пульсация.
Это нормально. Значит, живой.
Пират сидит в глубине комнаты, на кожаном кресле, в обнимку с планшетом и кружкой, в которой, скорее всего, давно не кофе. Он поворачивает голову, и я вижу его дурацкую ухмылку.
— Вот это у тебя рожа, — говорит он и цокает языком.
Вообще-то этого талантливого клоуна зовут Сергей. Но парень – ярый поклонник Джони Деппа, точнее, его персонажа – Джека Воробья. Он даже выглядит похоже: темные дреды рассыпаны по плечам, под глазами – черные тени, как будто он неделю не спал. Борода, косички, две серьги. Поэтому к нему и прилипло прозвище «Пират».
— Херня, — отмахиваюсь я.
Прохожу мимо, сажусь в кресло у стены. Оно потресканное,
старое, но мягкое. Уютное, как вся эта задрипанная, темная дыра.
— Ты же сказал, что просто «потренируешься».
— Я потренировался, — бросаю я и криво улыбаюсь.
— Ты мазохист, — произносит он буднично, как будто обсуждает погоду.
— Может быть, — слегка пожимаю плечами.
— А может, ты просто устал жить.
— И это тоже.
Мы молчим. Только неоновое жужжание в углу и легкий хруст виниловой пластинки. Пират поставил что-то из старенького: хриплый мужской вокал и гитара с перебоями. Он любит такое. Сигаретный блюз.
— Зачем ты лезешь в эти бои? — спрашивает он.
— Там тишина.
— Где?
— Внутри. Когда начинается бой, все остальное исчезает. Люди. Воспоминания. Лица. Даже я. Все.
Только кулаки, дыхание и кровь.
Пират кивает. Он не соглашается, он просто все принимает, потому что он такой. Один из немногих.
— И как, помогает?
— Иногда.
Он возвращается к планшету. Я откидываюсь в кресле. Смотрю на потолок. На трещины, на свет, который скачет по стенам.
В этом месте странно спокойно, раздается редкий смех Пирата, когда он читает мемы.
Я вытаскиваю из кармана зажигалку.






