ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ты станешь моей, Автор - Морф Кейт, , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Ты станешь моей Морф Кейт Ты станешь моей, Автор - Морф Кейт, , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. ГЛАВА 1. У каждого есть точка невозврата. В мои двадцать она уже была, я ее прошел. Некоторые ищут выход. Я давно понял, что выхода нет. Есть только ход вперед напролом, сквозь боль. Пока не станет совсем тихо. Когда ты лежал мордой в грязи, слыша, как над тобой ржут и плюют, а потом просто уезжают – ты перестаешь верить, что у людей есть душа. У меня ее больше нет. С тех пор я не человек. Я инстинкт. Я ржавый нож. Я то, что остается, когда от тебя отворачиваются даже те, кто клялся верить. Сегодня я снова в клетке. Холодный металл, железные прутья решетки, запах крови давно въелся в стены. Люди ревут вокруг, но я слышу только собственное дыхание. Ровное... Пока что. В этом аду я чувствую себя живым. Я стою босиком на холодном бетоне, напротив шкафообразного мужика, который весит килограммов на тридцать больше. Гора мышц, шея как у быка, кулаки, как булавы. Он уже выигрывал турниры, ломал челюсти. Он – монстр. Я – мясо. Так и должно быть. Он двигается медленно, но каждый шаг, как грозовое предупреждение. Он не знает, кто я. Ему кажется, что я просто наглый щенок, решивший хайпануть. Пусть думает так. Мне плевать, кто он. Плевать, что сломает. Мне не нужно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Старая, стальная, она быстро становится теплой от моей руки, кручу ее в пальцах.

Мир – штука серая. Не злая, просто… тупая. Люди ходят, болтают, пьют, едят, трахаются, думают, что контролируют хоть что-то.

А потом один удар, и ты лежишь на бетоне, и все, что ты помнишь – это глаза.

Зеленые и яркие.

Пират вдруг бурчит, не поднимая головы:

— Ты снова не спишь по ночам?

— А ты следишь

за мной?

— Нет. Я просто знаю, как ты выглядишь, когда тебе хуже, чем обычно.

А что тут говорить? Он прав.

Друг поднимает глаза, и произносит почти мягко:

— Можешь на ночь остаться здесь. На чердаке есть диван, как раньше. Я сварю кофе. Или пожестче что-нибудь.

— Не надо, — качаю головой.

— Че тогда приперся? — спрашивает он с иронией в голосе. — Не похоже, чтобы соскучился.

— Татуху хочу, — бросаю я.

Он недовольно стонет.

— Серьезно? В твоем состоянии тебе не татухи нужны, а рентген.

Я достаю из кармана сложенный вчетверо листок. Встаю с кресла и подхожу к другу, молча кладу эскиз перед ним на стол.

Он берет бумагу, разворачивает.

— Глаза, — тихо произносит он. — Зеленые. Красивые, кстати. Сам рисовал?

Киваю. А Пират долго всматривается в эти колдовские глаза.

— Где бить будем?

Я стягиваю толстовку, бросаю ее в кресло. Остаюсь в одних джинсах. Молча подхожу к кушетке и сажусь, прижимаясь грудью к прохладной ткани.

— На шее. Сзади. Прямо на седьмом позвонке.

Пират встает и кладет эскиз на свою рабочую поверхность.

— Ты рехнулся?

— Нет.

— А может, на бицухе? — он кивает на свое плечо. — С внутренней стороны. Будешь любоваться на эти глазки, вдохновляться, страдать красиво.

Я смотрю на него спокойно.

— Я сказал – сзади.

Пират цокает языком.

— Ладно, хозяин

боли.

Он достает машинку, перчатки, готовит станцию. Все в полумраке, но у него тут свой порядок – в хаосе у него каждая игла на своем месте.

Пока он готовится, нас затягивает тишина.

Пират ничего не комментирует. Не смотрит в упор, потому что он привык. Потому что он был первым и единственным, кто не спросил: «Что с тобой случилось?». Он просто сказал: «Если хочешь – перекроем».

На моих плечах, спине, ключицах – чернила поверх шрамов. Некоторые уходят в вырез, некоторые прячутся под тканью брюк.

Но грудь и живот еще пустые. Там все слишком свежее.

Шрамы хоть и зажили, но внутри до сих пор фонит. Иногда даже дышать тяжело. Не физически, а морально.

Пират подходит с машинкой и со своим фирменным блеском в глазах, свое дело он любит.

— Готов?

— Всегда.

Он касается меня, и в следующий момент игла входит под тонкую, выгоревшую от солнца кожу.

Я не вздрагиваю.

Боль – это просто звук, постоянный гул. Мне с ним привычно.

Слышу плавное и механическое гудение машинки. Как гудение в собственной башке в те секунды, когда тебя вырубают.

Как тогда,

на полу, в клетке. Когда все потемнело, и только глаза остались.

Зеленые.