ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ты станешь моей, Автор - Морф Кейт, , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Ты станешь моей Морф Кейт Ты станешь моей, Автор - Морф Кейт, , Жанр - Современные любовные романы, Любовные романы. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. ГЛАВА 1. У каждого есть точка невозврата. В мои двадцать она уже была, я ее прошел. Некоторые ищут выход. Я давно понял, что выхода нет. Есть только ход вперед напролом, сквозь боль. Пока не станет совсем тихо. Когда ты лежал мордой в грязи, слыша, как над тобой ржут и плюют, а потом просто уезжают – ты перестаешь верить, что у людей есть душа. У меня ее больше нет. С тех пор я не человек. Я инстинкт. Я ржавый нож. Я то, что остается, когда от тебя отворачиваются даже те, кто клялся верить. Сегодня я снова в клетке. Холодный металл, железные прутья решетки, запах крови давно въелся в стены. Люди ревут вокруг, но я слышу только собственное дыхание. Ровное... Пока что. В этом аду я чувствую себя живым. Я стою босиком на холодном бетоне, напротив шкафообразного мужика, который весит килограммов на тридцать больше. Гора мышц, шея как у быка, кулаки, как булавы. Он уже выигрывал турниры, ломал челюсти. Он – монстр. Я – мясо. Так и должно быть. Он двигается медленно, но каждый шаг, как грозовое предупреждение. Он не знает, кто я. Ему кажется, что я просто наглый щенок, решивший хайпануть. Пусть думает так. Мне плевать, кто он. Плевать, что сломает. Мне не нужно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А потом он садится, развернувшись ко мне лицом. Я сажусь напротив него.

— А ты уверена, что готова услышать все?

— Готова, — киваю без промедления, хотя внутри все сжимается от страха.

А выдержу ли я всей правды?

— Тогда я начну с самого начала. Помнишь то фото, что ты мне показывала?

— Помню.

— Там стоишь ты, Маринка, ее подруга Леля. И три пацана: старший брат Маринки – Никита, Васька, его ты видела в магазине, и Ярик.

Имя Марины режет по памяти. Всплывает мутный образ: заводная девчонка с ярко-розовыми ногтями.

— Мы с Маринкой мутили, — он переводит взгляд на стену, а я замечаю, как у него дергается уголок губ. — Наклевывалось что-то серьезное. Можно сказать, я даже

начал в нее влюбляться.

Я чувствую, как у меня в груди поднимается странное, колючее чувство. Ревность? Нет. Это не про ревность. Это про то, что будет дальше.

— Однажды она вернулась домой под утро. Тусила с подружками в клубе, — он продолжает спокойно. — Ее отец тогда чуть ее не убил. Он был, — Артём делает паузу, сжимает кулак, — самым настоящим садистом. Вечно колотил их мать, когда Никита подрос, стал давать ему сдачи, если был в этот момент дома.

У меня в груди разрастается тяжелый ком.

— И знаешь, что эта мразь сказала своему отцу, чтобы выкрутиться? — он смотрит прямо на меня пронизывающим насквозь взглядом. — Что я ее изнасиловал в ту ночь.

Воздух в комнате становится густым, и я перестаю дышать.

— Я не прикасался к ней, Ань. Вообще. Даже пальцем ее не тронул, — тон его голоса повышается. — Но ей надо было,

чтобы отец отвлекся на кого-то другого, и я оказался удобной мишенью.

Я чувствую, как у меня горят глаза. Он не плачет. Он держит себя в руках. А я вот не могу совладать с собой.

— Они все были моими друзьями, понимаешь? Я бы ради них в огонь полез. А в итоге – они поверили ей, а мне даже не дали возможности объясниться.

Он замолкает. И в этой тишине я слышу, как в нем гудит эта старая боль, словно ржавая рана под кожей.

Я хочу что-то сказать, но боюсь сломать этот хрупкий момент, когда он пускает меня в самое страшное.

Я вспоминаю смазанное фото, несколько пацанов, смеющихся в объектив. И от этой картинки внутри становится мерзко. Надо было давно ее сжечь.

— На следующую ночь ее брат, Никита, с остальными парнями выманил меня на разговор. Сказал, что надо срочно встретиться на стадионе. Я тогда не знал о поступке Маринки, мне никто не сказал, все вели себя, как обычно. И я пришел. — Артём на мгновение закрывает глаза. — А потом провал.

Я с трудом сглатываю.

—

Очнулся я уже на заброшенной стройке. Руки скованы ржавыми цепями. Подвешен. Лицо в крови, я полностью голый. Эти ублюдки были не в себе, словно с катушек слетели. Все твердили, что я насильник, что они верят Маринке.