Она сказала:
— Эти имена что-то напоминают. Они были в Индии в 69-м, верно? Входили в какую-то особую команду разработчиков. Их работу держали отдельно. Какой-то секретный проект. Этим парням, должно быть, уже довольно много лет. Что случилось? Старость подкралась?
— Бак — рак. Остальные не так однозначно. Полиция говорит пятьдесят на пятьдесят, самоубийство или несчастный случай.
— Оба?
Стаморан кивнул.
Каслуга сказала:
— Не могли же у обоих один за другим быть смертельные несчастные случаи. Значит, самоубийства? Серьёзно?
— Нет. Я думаю, их убили.
— Убили, то есть умышленно?
Стаморан снова кивнул.
Каслуга покачала головой:
—
Кому понадобится убивать пару пенсионеров-учёных? В этом нет смысла.
— Сьюзан, есть кое-что, что тебе следует знать о том, что произошло в 69-м. Вещи, о которых я не рассказывал тебе раньше, по причинам, которые станут очевидны. Но мне нужно ввести тебя в курс дела сейчас, потому что я думаю, ты в опасности.
— В опасности? Я? Каким образом? Я не имела никакого отношения к работе этих парней.
— Я знаю.
— Это были шестидесятые, ради бога. Женщине и так было трудно получить любую исследовательскую работу. Неважно, что я была умнее всех мужчин, подававших заявки в Mason Chemical за предыдущие десять лет. Наверное, за двадцать. И что я могла заткнуть за пояс любого мужчину, который там уже работал, когда они наконец наняли меня. Ублюдки не подпускали меня ни к чему мало-мальски интересному.
— Поэтому ты и уехала в Индию. Я знаю. И это было мудрое решение.
— Не было. Я думала, если уеду из штаб-квартиры корпорации, у меня будет больше свободы, но нет. Я по-прежнему была на обочине. Только там, в миллионной жаре, без удобств и без дела. Пока дерьмо не попало в вентилятор. Тогда им понадобилось хорошенькое личико, чтобы совать перед камерами, пока шумиха не утихнет. Хорошенькое и наивное. Я из нежеланного придатка стала фавориткой дня, в одночасье. Вдруг им меня стало мало. И, боже, какую цену я за это заплатила, как только я перестала быть нужна.
— Тебя использовали. Сделали рупором пиара. Это ясно. Но не поэтому я беспокоюсь.
— Так в чём проблема? Пара парней, с которыми у меня практически не было связей,
более двадцати лет назад, возможно, были убиты. Если кто и должен оглядываться, так это другие члены той команды, верно? Может, тебе стоит поговорить с ними. Может, у кого-то зуб. Может, один из выживших учёных.
— Я так не думаю. Это работа постороннего. И я принимаю соответствующие меры. За оставшимися в живых членами команды... присмотрят.
— Ты правда думаешь, что кто-то охотится на остальных? На всех? Зачем? Что они сделали?
Стаморан не ответил.
Каслуга уставилась на него.
— И почему кого-то это волнует сейчас, спустя столько времени?
Стаморан выждал мгновение, затем сказал:
— В той команде было семь человек.






