Это был чудесный день, но я просто отыграла роль, как делала все последние недели.
— Держусь. День за днем, правда?
— Если вдруг захочешь начать с чистого листа — я вполне представляю тебя живущей здесь, в городе. Всё-таки Нью-Йорк — центр издательского мира, — улыбнулась она, отламывая кусочек сахарного печенья. — Плюс мы бы могли видеться постоянно, а это же вообще мечта!
Я улыбнулась. Мне было приятно, что в лице моего агента я обрела настоящую подругу.
— Спасибо. Я бы хотела. Но Хани-Маунтин —
мой дом. Именно там рождаются слова. Именно там моё сердце.
Джейс. Пейсли. Хэдли.
— Вот почему ты обязательно окажешься на вершине списка New York Times, — сказала она, смахивая слезу. — Оставайся собой, Эшлан Томас.
— Обещаю.
— Простите, вы случайно не Эшлан Томас, знаменитый автор любовных романов? — раздался знакомый голос за спиной.
Глаза Уиллоу распахнулись, когда она посмотрела на него. Я резко обернулась и чуть не потеряла дар речи. Джейс стоял прямо за мной: черный свитер, темные джинсы, ботинки, пальто. Он выглядел так, будто только что сошел со съёмки для GQ.
Я вскочила.
— Что ты здесь делаешь?
— Приехал встретить Новый год со своей девушкой, — он притянул меня к себе.
— Эм… значит, ты и есть Джейс? Или это просто материал для её следующей книги? — сказала
Уиллоу, всё ещё с открытым ртом, глядя то на меня, то на него.
— Джейс, — подтвердил он. — А вы, должно быть, легендарная Уиллоу Коулз. — Он протянул ей руку, и она пожала её.
— Именно так. Ну что ж, оставлю вас вдвоем, — хихикнула она, отходя и, оказавшись за его спиной, беззвучно произнесла: Боже мой!
Я рассмеялась и помахала ей.
— Позвоню позже.
— Не торопись, подруга. С Новым годом и поздравляю! Пусть впереди будут только хорошие вещи, Эшлан. Рада знакомству, Джейс.
Он поблагодарил её, но не отводил от меня взгляда. Он сел на стул, где я только что сидела, и усадил меня к себе на колени.
— Что ты здесь делаешь? Нам же нельзя появляться вместе на людях.
Он усмехнулся.
— Всё кончено, Солнышко. Она исчезла. Провалила тест. Сбежала с Зи, а Кэлвин подал на развод.
— Боже, ты серьезно? — прошептала я, и по щеке скатилась слеза. — И что теперь с нами? Что если она вернется?
— Всё задокументировано. Судья Флорес,
Уинстон и Карл сошлись во мнении — в суде ей больше не за что зацепиться. Она не сможет нас тронуть. — Он убрал прядь волос с моего лица и провел пальцем по щеке.
Он рассказал, что признался судье о нас ещё до того, как узнал, что Карла исчезла. Сказал, что хотел, чтобы правда вышла наружу. Потому что не представлял жизни без меня и хотел, чтобы судья знал — он любит нас всех троих.
— Не верится, — покачала я головой. — Эти недели без вас были адом.
— Знаю, милая. Мы просто существовали. Трудно жить, когда лишаешься своего солнца.






