Когда-то мы с Аскольдом были самыми близкими друзьями. Больше чем друзьями. Соратниками. Единомышленниками. Нам через столько довелось пройти во время экспедиций… Я и со счёта сбился — сколько раз мы спасали друг другу жизнь.
— Однако потом пути ваши разошлись.
Аристарх вздохнул и, наконец, взглянул мне прямо в глаза.
— Ты представляешь себе — как это? — негромко, будто бы сквозь ком в горле, проговорил он. — Потерять самого дорогого в жизни человека? Твою плоть и кровь? Того, с кем были связаны все твои надежды на будущее?
Я выдержал взгляд, но в душе моей что-то всколыхнулось.
Да, я вполне мог себе это представить. Там, у Осокоря, когда Рада зависла на волоске от смерти… Это были, пожалуй, самые страшные мгновения в моей жизни.
— Я плохо знаю подробности, — сказал я. — Но, насколько я могу судить, Аскольд не виноват был в смерти вашего сына. Это была трагическая случайность. Ваша группа вроде бы наткнулась на индрика…
— Да. Мощная была зверюга. Но ведь я винил Аскольда не за то, что из-за него мы оказались в той западне. Хотя это однозначно на его совести. Сколько мы спорили, сколько я его уговаривал… — он досадливо махнул рукой, давая понять, что даже вспоминать об этом не хочет. — Гораздо больше я виню его за то, что произошло уже после схватки. Ты ему не рассказывал, Демьян?
— Кто старое помянет… — проворчал Велесов. — Да и не всё ли равно теперь, через столько лет?
— И вот всегда с ним так, — пожаловался я. — Каждое слово клещами вытягивать приходится.
Орлов-старший невесело усмехнулся.
— Что верно, то верно…
Пошарил во внутренних карманах пиджака и выудил плоскую серебряную фляжку. Молчаливым жестом предложил мне, потом Демьяну. Мы оба молча покачали головой.
— Врачи мне запрещают, но иногда бывает очень полезно. Чтобы немного успокоить нервишки…
Он щедро плеснул прямо в чай что-то темное и ароматное. Судя по запаху — крепкая
настойка на каких-то травах. Пальцы у него, действительно, заметно дрожали. Продолжил он, только сделав несколько больших глотков.
— Даниил ведь был ещё жив, хоть и очень тяжело ранен. Меня тоже отбросило и придавило поваленным деревом. Был сломан позвоночник, раздроблен таз… Когда очнулся — увидел Аскольда, который пытался исцелить меня. Дар у него был исключительный, но даже ему тогда пришлось туго…
Эмоциональный фон князя, и так-то напряжённый, от воспоминаний заклокотал, как закипающее в котле варево. Я даже сбросил Аспект Морока — он усиливал эмпатию, что в данных обстоятельствах мне только мешало. Не хватало ещё самому расклеиться.
— Я кричал. Я молил. Я требовал, чтобы он сначала помог Дане… Я ведь слышал его стоны. Он был недалеко…
— Он упал в завалы какого-то бурелома, — вмешался Демьян. — Я как раз разгребал их, чтобы пробиться к нему.






