Но полукольцо яростных зеленокожих, казалось, сужалось всё уже и уже. Их глаза, полные ненависти и азарта, уже видели во мне трофей — труп убийцы их исполина.
Их рев смешивался с общим гулом боя, с воплями умирающих, с грохотом канонады «Птицы». И теперь уже и с яростными командами Марка Туллия, доносившимися сквозь гул битвы и мелькавшими на интерфейсе манипулы:
— Когорты! В стороны! Левое крыло! Огонь по Зеленомордым! Лучники!
Стрелять поверх голов! Все остальные, убейте эту курицу переростка! Пелит! Молниями бей!
Я отпрыгнул от очередного выпада клыкастого мечника, ощущая, как его кривой клинок скользнул по броне бедра. На забрале вспыхнуло предупреждение:
Локальное повреждение, сектор 4. Целостность: 84%
Заметив какое-то смазанное движение слева, я рванул ромфею навстречу мелькнувшему клинку. Сталь встретила сталь с оглушительным лязгом. Я парировал тяжелый удар двуручного меча, который пытался раскроить мне череп сбоку. Мгновение усилия
воли
и
пси
, и моё лезвие прорезало вражеский клинок вместе с доспехом. Но, судя по тому, что нимб над урукхаем не погас, рана была далеко не смертельной.
Сделав новый прыжок назад, я одновременно ударил молнией с левой руки в зеленокожих.
Ослепительно
белая молния прошила плотную группу зеленокожих, рвавшихся следом. Не менее десятка ближайших урукхаев вздрогнули. Из-под их чешуйчатых лат повалил белесый дымок, а клыкастые пасти распахнулись в немом крике, прежде чем рухнуть наземь.
Мелькнула мысль, словно вспугнутая птица: «Столько ОС потеряно зря. Неужели нет навыков, позволяющих поглощать энергию после убийства магией. Хотя что-то подобное есть для лучников и прочих стрелков. Если я, конечно, правильно помню услышанное от жреца».
Неуместные мысли прервались залпами из-за моей спины.
Свинцовый ливень обрушился на уже не защищенных магическим барьером урукхаев. Пули цокали по щитам, вгрызались в латы, сшибали с ног, заставляя спотыкаться о собственных павших. Вынудили вражеское войско приостановиться.
И следом на остановленных винтовочным огнем зеленомордых обрушился град черных стрел. Тяжелые наконечники со свистом впивались в незащищенные шеи, лица, пробивали стыки доспехов. Воздух наполнился хрипами, новыми воплями боли и ярости. Плотная атака урукхаев захлебнулась, превратившись в хаотичную давку под перекрестным огнем.
Из-за спины вновь раскатисто бахнуло орудие Лоотуна. И в тот же миг, повинуясь
слепому наитию, я призвал из пространственного браслета трехствольный пулемёт. Так же, как и во время тренировок, он проявился у меня в руках. Готовый к этому, я ловко поднырнул под него, одевая сбрую пулемета на себя. Плечи ощутили тяжесть, а руки намертво сжали рукояти.






