Говорит, лучше вернуться к привычному режиму. Можно не на полный день.
Я дожидаюсь, пока сын покинет кухню, чтобы гневно выпалить:
— Заебись у них сервис! Сначала психованную на работу взяли, теперь все озаботились резко его состоянием.
— Саш… — Женя усмиряет меня взглядом. — Я бы сама его никуда не повела. Мне так было бы намного спокойнее. Но мы не можем держать его дома. Ему надо развиваться, общение нужно. Тем более сейчас, когда говорить немножко начал.
— Ладно, — подумав, прихожу к мысли, что Женя права. Чье-то преступное распиздяйство — не повод лишать ребенка социума. — Спросим Мишку для начала. Если захочет, завтра отведу.
— Прям завтра? — вижу панику в глазах жены.
К такому решительному шагу после случившегося она явно не готова.
— С понедельника? — предлагаю отстрочить Мишкин выход в сад.
— Да. Давай в понедельник попробуем
на пару часов. — Хоть и нелегко ей это дается, но Женя соглашается. — Саш, только не ругайся с ними. Директрису и так сняли с должности. Воспитательницу уволили.
— Их судить еще будут. И по-справедливости, — держусь своей точки зрения.
— Посадят, думаешь? — вздохнув, Женька собирает со стола тарелки. — Молодая же. У нее тоже дети, — за воспитательницу переживает.
— Да условку дадут обеим, скорее всего, — предполагаю, — если прокурор жестить не станет. Да, работать не смогут с детьми больше — базара ноль. Зато другим наука будет. И не вздумай никого жалеть.
— Ты же знаешь... Я так не умею. Чтобы… не жалеть.
— А я умею, — забираю у нее тарелки и в мойку ставлю. — И тут уже ничего не поделаешь. Уголовку завели. Суд будет так и так.
— Дай я сама! — Женя теснит меня у крана. — Столько дней ничего не делала, — жалуется, хватаясь за губку.
Не возражаю. На свое привычное место за стол у двери сажусь и вытягиваю ноги, наблюдая, как жена моет посуду. И, кажется, что более умиротворяющего вида перед глазами и представить трудно.
Как же хорошо, когда все дома.
— А я работу нашел, — вспоминаю, чем еще не поделился с женой. И та, оглянувшись, с удивлением смотрит на меня. — Ну… вернее, мне нашли. На комбинате. Тренер бывший вписался. Поеду завтра в отдел кадров.
— Ух-ты! Какой цех? — уточняет она.
— Травилка. Оператором-вальцовщиком. Ну сначала помощником, само собой.
— Папа, интересно, в каком работал… — задумчиво выводит.
Понимаю, что переживает. У нее же батя на этом заводе, считай, погиб.
— Расслабься, Жень. Нормальная мужская работа. Достойная зарплата. Зато хрен теперь куда покатаешься. График “прощай
молодость”. От звонка до звонка. Пенсия через пятнадцати лет и доплата за вредность, — рассказываю ей о всех плюшках, неудобствах и привилегиях.
И Женя не просто оглядывается, а глушит воду и разворачивается.
— Ты больше не поедешь в… на… — растерянно щурится.
— Нет.






