— Сколько всего! — заглянув под крышки кастрюли и сковороды, восклицает Женя.
— Да, мама с восьми утра хозяйничала.
Жена зажигает газ под еще теплыми бефстрогановом и рассольником.
Толченку мама надежно укутала и на батарею поставила.
— На маминых харчах меня скоро так разнесет, что в дверь не пролезу, — шутит Женька, выхватив вилкой из сковороды кусочек говядины.
— Скорее бы уже.
Подойдя сзади, накрываю ладонью ее живот, замацываю груди через халат, и у меня по венам струится горячая лава. Целую Женю в шею. Она смакует мягчайшее мясо, а я смакую ее.
Соскучился. Хочу до дрожи. Только это совсем не про нужду, не про секс, а про ощущение потребности
особого смысла — главного смысла.
— Саш… — жена верно истолковывает мои прикосновения. — Пока нельзя.
— Я знаю… Я же ничего не прошу, — жаром бью ей в ухо.
Осторожно разворачиваю, и мои губы берут курс на ее аппетитный рот.
— Дай прожева… — Женька, плотно сжав губы, уклоняется от поцелуя.
За что я наказываю ее, жадно зализывая и перемазывая слюнями.
— Мама сама-то придет? — спрашивает Женя, когда выпускаю ее из объятий. — На нее накрывать?
— Нет. Я ей говорил. Ни в какую. Сказала, что ты из больницы, что мешаться не хочет, — пересказываю наш разговор.
— Ну как мама нам может мешаться? — хмурится Женя.
Я усмехаюсь:
— Иди у нее спроси.
— Вечером на чай с тортом пригласим тогда. Все равно надо зайти поздороваться.
— Вот зайди и сама позови, — подсказываю жене.
— Зайду конечно.
Как же мне нравится, что Женя называет маму — “мамой”, без всякого уточнения — чья, хоть пока и только при мне. Раньше она ее “теть Таней” называла, а когда мы поженились, стала по имени-отчеству обращаться.
Что и говорить. С обращениями у нас в семьей изначально возникли определенные сложности, но главное, что в отношении Мишки
теперь все встало на свои места.
Женя — мать, я — отец, мама — бабушка.
Что и требовалось доказать.
А уж кем жене считать маму — свекровью или матерью — сугубо ее дело. Я вмешиваться не стану, хотя мама сразу стала Женьку дочерью называть.
Если так подумать… Узы, что нас связали, мягко говоря, специфичные, но в их основе, безусловно, лежит любовь, уважение и взаимопонимание.
Порой мне кажется, когда я замечаю, каким взглядом мама смотрит на внука, что она все знает… Про Мишку, от кого он… Знает и молчит, потому что понимает, что правда никому не нужна. И я даже представить не могу, какой силой духа должен обладать человек, чтобы принять и держать “такое” в себе.
Но, надеюсь, что мои подозрения ошибочны, и мама ни о чем не догадывается.
Хватит с нее испытаний.
Мы все столько хлебнули, что другим и за целую жизнь не вывезти.
—
Психолог из садика звонила, — уже после обеда сообщает Женя, — сказала, чтобы… — на Мишку, спрыгнувшего со стула, взгляд обращает, — водили.






