— Эй, малой, погоди, — останавливаю его возле лестницы, выступив вперед. Тот явно намеревается самостоятельно по ступеням спуститься. — Реактивный какой, — придерживаю упирающегося ребенка за плечи и опускаюсь на корточки. — Как звать тебя?
Нахмурив белесые брови и упрямо глядя в сторону, шустрый шпингалет сохраняет молчание. Все его маленькое крепкое тельце гудит от напряжения под моими пальцами. Только отпусти, и рванет вниз.
— Миша, ну-ка иди сюда! Нельзя одному! Сколько тебе говорить! Упадешь! — Женя отмирает, бросается к ребенку, за руку хватает и оттаскивает к своей двери. — Стой. Подожди!
С третьей попытки попав ключом в замочную щель, соседка закрывает дверь, молча обходит меня и, держа пацана за руку, на полусогнутых спускается вдоль стенки.
Наблюдая за ней сверху, опираюсь локтями на перила рядом с пожарной лестницей. Женя вскидывает
голову, ступив на пролет, и снова замирает.
Рассматриваю ее, пацана и снова — Андрианову. Отмечаю очевидное сходство.
— Твой? — на мальчугана киваю.
Ощетинившись, Женя смотрит на меня, как на источник явной угрозы. И вдруг смущается, вспыхивает. Лицо розовыми пятнами идет.
— Да, мой, — неохотно, но подтверждает мою догадку.
— Поздравляю с сыном… — роняю зачем-то.
Женя никак не комментирует последнее. Убирает в сумку ключи, шагает дальше, вжав голову в плечи с таким видом, словно боится, что я на нее сверху спикирую.
А пацан у Андриановой реально бесстрашный.
Мать тянет его за руку, и он не глядя шагает вниз. А сам лицо ко мне поднимает.
Подмигиваю, мол, давай шуруй. Пацан же, задрав руку, показывает мне уверенный “фак” своим коротким толстым пальцем.
И я улыбаюсь.
Черт возьми. Я впервые улыбаюсь за последние четыре года.
2
Евгения
Сегодня у меня выходной.
В садик за Мишкой пораньше иду. Если не работаю, одним из первых сына забираю сразу после полдника, а то и совсем не вожу, чтобы компенсировать нам с ним те дни, когда у меня смена до одиннадцати за кассой в продуктовом магазине.
— Как дела? Как себя вел? Слушался? — сидя на корточках, стягиваю с сына заляпанную чем-то футболку. — Не дрался?
Мишка сначала кивает, затем отрицательно машет головой.
Слушался. Не дрался.
Надеваю чистую футболку. Снимаем сандалии.
— Сам одевался? — замечаю, что у него один носок наизнанку. — Мишка кивает. — Молодец.
Поправив одежду, беру сандалии, чтобы в ящик убрать и взять уличную обувь.
— А это еще что?
На верхней полке в файле обнаруживаю какую-то бумагу.
Направление
на психолого-медико-педагогическую комиссию…
Удивляюсь. Странно как-то. Мы вот только в три года медкомиссию проходили.
Зачем это? Что еще придумали?
— А вам тоже такое дали? — обращаюсь к женщине, которая дочку одевает.
Имен ни девочки, ни матери я пока не знаю. Нас из яслей в мае перевели.






