Алексей сейчас отслеживает дорожные камеры.
Я едва слышу его, зацикленный на пятне крови на стене. Ее крови. От этой мысли мне становится физически плохо.
— Это моя вина. — Слова застревают у меня в горле. — У меня должно было быть больше мужчин, должно было быть...
— Дмитрий. — Николай хватает меня за плечо, но я резко отталкиваю его.
— Не надо. — Мой голос срывается. — Она доверила мне свою безопасность. Я обещал ей... — Я бью кулаком по стене, радуясь острой боли.
Алексей врывается в дверь лестничной клетки с ноутбуком в руке. — У меня кое-что есть. Они трижды менял номера, но я отслеживаю закономерность.
Мгновением позже появляется Эрик с мрачным лицом. — Катарина в безопасности. Что тебе нужно?
Я пытаюсь сосредоточиться на их словах, на формировании плана, но все, что я могу видеть, это лицо Таш — ее улыбку
сегодняшним утром за кофе, то, как она дразнила меня за то, что я все контролирую, и как она чувствовалась в моих объятиях ночью.
— Я не могу потерять ее. — Признание вырывается из моей груди. — Николай, я... — Мои тщательно выстроенные стены рушатся, когда правда обрушивается на меня. — Я люблю ее.
Мои братья обмениваются взглядами, но никто не смеется над моей минутной слабостью. Они понимают. Впервые в своей жизни я в ужасе, но не из-за смерти или неудачи, а из-за того, что буду жить в мире без нее.
— Мы найдем ее, — твердо говорит Николай. — Чего бы это ни стоило.
Я провожу рукой по волосам — редкое проявление волнения. Без моих братьев здесь, я бы разнес город на части голыми руками, оставляя за собой шлейф из тел. Их присутствие укрепляет меня и заставляет мыслить стратегически, а не эмоционально.
— Возможно, есть только один способ покончить
с этим быстро. — Слова на вкус как пепел во рту. — Сделка. Катарина в обмен на Наташу.
Лицо Эрика искажается от боли, его обычная стоическая маска трескается. Выражение его глаз отражает боль в моей груди — муку выбора между долгом и любовью.
— Брат... — начинает Николай, но я обрываю его.
— Я знаю, о чем прошу. — Мой голос остается твердым, несмотря на бурю, бушующую внутри меня. — Но каждую минуту, когда она в их руках... — Я не могу закончить предложение.
Эрик отворачивается, его плечи напрягаются. Мы все знаем, на что способны люди Лебедева. Те же методы, которые мы использовали бесчисленное количество раз против наших врагов. Мысль о том, что Таш пройдет через это, вызывает у меня желание сжечь мир дотла.
— Должен быть другой способ, — говорит Алексей, порхая пальцами по клавиатуре. — Дай мне время отследить...
— Время — это именно то, чего у нас нет. — Я встречаюсь взглядом с Эриком, когда он поворачивается обратно. — Я бы не просил, если бы...
— Я знаю. — Голос Эрика хриплый. — Но Катарина...
она больше не просто разменная монета.






