Одним больше, одним меньше… Не зомби же! И вообще, это наш фамильный склеп. Просто немного не благоустроенный.
Так что пусть лежит. С пользой Родине!
— А кто второй?
— А-а, — беспечно отмахнулся Ржевский, — Пашка, кореш мой. Но он призраком не стал. Только я.
— А почему?
Поручик зачем-то настороженно огляделся и только
потом приглушенным голосом ответил:
— Доказательств у меня, конечно, нет, но есть предположение. Тёща моя ведьмой была. Мои ж долго не понимали, куда я пропал. Тот подвальчик тайным был. Ни одна душа о нём не знала кроме нас с Пашкой. А как вторая неделя пошла, так она меня и прокляла. Так и услышал, как наяву: «Будь ты проклят, пьянь подзаборная! Чтоб тебя перевернуло и прихлопнуло! Чтоб тебя домой притащило и никуда не отпускало! Сын подрастает, воспитывать надо, а он снова за своё!» Вот на этом месте я и пришел в себя, став призраком. Только никто меня в ту пору не видел. Вот такие дела.
— Да уж… Теща — ведьма, это опасно, — покивала я с умным видом, стараясь не хихикать. — Ну, теперь хотя бы немного понятно, почему ты привязан к дому и потомкам. А раньше почему не рассказал?
— Стыдно было, — с виноватой улыбкой развел руками поручик. — Но знаешь, пусть лучше мне будет стыдно, но без груза на душе. Ты заслуживаешь знать правду. Мой самый лучший и успешный потомок. Я тобой горжусь.
— Спасибо. — Засмущавшись, я улыбнулась и вышла из-за стола, чтобы аккуратно приобнять предка, которым тоже искренне гордилась. Пускай он бабник и пьяница, мошенник и шулер, но человек всё равно хороший.
Настоящий гусар!
Одно слово — Ржевский!
Эпилог
Роман Егорович Стужев родился в середине весны, в самый пик цветения вишни. К этой неделе мы уже переехали в наш новый дом у озера, оставив городской особняк семейству Жуковых, тем более там тоже со дня на день ожидалось пополнение. И тоже мальчик. Данила.
Зато у Дока и Дарьи уже летом родилась девочка, которую назвали Людмилой, и не было мужчины счастливее, чем Елизаров Савелий
Палыч. Ведь теперь у него было две феи!
Впрочем… Я, конечно же, приукрашивала. Егор не раз и даже не два доказал мне, что жизнь после свадьбы есть. И любовь после свадьбы есть. А после рождения малыша её стало лишь больше!
И в нём. И во мне. Ведь теперь я любила не одного Стужева, а двоих. Двоих самых замечательных, самых красивых и родных мужчин. Моих мужчин.
А через три года их стало трое.
Честно, сама не знаю, как так получилось? Егор правда, загадочно улыбался, да и Савелий как-то подозрительно на небо косил, особенно когда я узнала, что беременна двойней, но крыть мне было нечем, мстить бесполезно, и очередным великолепным утром на свет появились Иван Егорович Ржевский и Дарина Егоровна. Тоже Ржевская.






