И тут начинает звонить мой личный телефон. Тот, что лежит в моей сумочке.
Я сдерживаю панический вздох, пока лихорадочно ищу его, ремешок соскальзывает с плеча. Сумка падает на пол с глухим стуком. Я бросаюсь к ней, ругаясь про себя, судорожно роюсь в кармашке, нахожу телефон и жму кнопку отключения звука. Надеясь, что шум остался незамеченным.
Я все еще стою на коленях, когда дверь распахивается шире, и передо мной появляются начищенные черные туфли Генри.
— Мне пора. Позвони, когда будешь в моем кабинете, и я дам тебе код от сейфа, — говорит Генри, его голос неестественно спокойный по сравнению с недавней яростью, но не менее жесткий.
Я медленно собираю вещи, выпавшие из сумки, раздумывая, что делать. Что мне сказать? Притвориться дурочкой, сделать вид, что только что пришла? Что ничего не слышала, улыбнуться и ждать, когда он поцелует меня?
Прикажет раздеться?
Трахнет меня на столе? В кровати?
Даже сейчас, потрясенная этой информацией, я бы солгала, если бы сказала, что мысль о его прикосновениях не вызывает волну жара между моих бедер. Он превратил меня в какую-то сексуальную девиантку. Но я не могу
продолжать стоять на коленях, будто жду, когда он расстегнет ширинку. Я, наконец, осмеливаюсь поднять глаза и вижу, как он протягивает мне руку ладонью вверх.
Это можно было бы счесть за жест джентльмена, но от Генри Вульфа я слышу только приказы.
Скользнув пальцами по его мозолистой ладони — должно быть, от колки дров — я поднимаюсь на ноги. Глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться, прежде чем окинуть взглядом его твердое, мощное тело, безупречный черный костюм, совершенно неуместный в дебрях Аляски, и наконец встретиться с глазами. От холодной стали его взгляда у меня мгновенно сводит желудок.
— У тебя
скверная
привычка подслушивать, Эбигейл, — шепчет он.
Он знает, как я ненавижу, когда меня называют Эбигейл, но сейчас не время напоминать ему об этом. Я прочищаю горло, чтобы голос не дрожал.
— Я не хотела мешать.
— Лгунья. — Его губы насмешливо вздрагивают, но улыбка тут же застывает. — Что именно ты слышала?
Вот он, момент истины. Солгать и улыбнуться или бросить ему в лицо то, что знаю?
Я никогда не умела конфликтовать. На самом деле, у меня это совершенно не получается. В этом я пошла в своего отца. Именно поэтому мама так успешно заставляет нас обоих жить по правилам Бернадетт Митчелл. Вот почему я не ударила Джеда по его лживой, неверной физиономии, когда он сказал мне подождать, пока он нагуляется.
Именно поэтому я так упорно отрицала реальность с тех пор, как встретила Генри.
Но больше не хочу. И все же, мне следует быть осторожной, потому что Генри явно не терпит угроз.
Взгляд Генри опускается на мою белую блузку, и я понимаю, что пуговица снова выскользнула из петли.






