Что ж, Татьяна, и ты держись…
Странный человек повернул ко мне лицо и посмотрел прямо в глаза. Хватило одного лишь мимолетного соприкосновения взглядов. Страшно стало до одури! Клянусь, я в жизни не испытывала такого сильного иррационального страха, как в те минуты. Сердце заполошно билось в груди, душа металась, готовясь отправиться на небеса раньше срока, а голос отказывался подчиняться, лишь каким-то чудом я из себя выдавила:
— Не хочется одежду пачкать, видите же, пыльновато тут, дворника еще не наняли. Если желаете, могу предложить вакантную должность вам…
Прямо на глазах лицо впечатлительного гнома стало сначала розоветь, потом краснеть, пока наконец не стало багряно-бордовым.
— Давление? —
сочувственно спросила я.
— Бывает, да, — видимо, на автомате отозвался достопочтенный невоспитанный гном.
— Сочувствую, — искренне проговорила я. — Может, водички?
— Да… Нет! Что за насмешка! Да, я всю вашу лачужку по щелчку пальцев! Да, я… Падите ниц!
Гном повернулся к замотанному в черные тряпки спутнику, тот кивнул и…
У меня перехватило горло от нахлынувших чувств. Тоска, печаль, грусть, осознание бренности бытия…
Я схватилась за шею и просипела:
— Прекратите хулиганить.
— Падите ниц! — вновь завел уже надоевшую шарманку гном Ихну Вам Дан как его там. — Иначе он заберет вас! Он заберет вас туда-а-а-а…
Ах, какой же он все-таки занудный! Так меня еще никто не раздражал!
Судя по рычанию Феника и фырканью Аластора, их тоже. Нервная какая работа, оказывается, быть хозяйкой таверны, хотя я всегда считала себя стрессоустойчивой, недаром ведь столько лет в медицине отработала.
— Все там будем, — окрепшим голосом откликнулась я. — А ты, достопочтенный, если орать не перестанешь, прикажу моему охраннику проводить тебя в лесочек и поучить уму разуму.
— Что?! — аж захлебнулся от своей ярости гном, дай бог памяти вспомнить его имя. — Я! Да я! Да он! Я вам
сейчас расскажу, что с вами будет!
Мы с котом и волком заинтересованно посмотрели на него, даже его жуткий спутник повернул к нему голову.
Гном, польщенный всеобщим внимание, заговорил тихо, но слова его поистине пробирали до мурашек:
— Длань всемогущего потянется к самой вашей сущности, и, коснувшись ее, обречет вас познать всю боль мироздания, вы убедитесь в тщетности надежд на избавление, вы взалкаете подчиниться…
От фигуры в черном и впрямь стала отделяться призрачная тень. Жутковатое зрелище, если честно. Только длань и дланью-то не была, выглядела она будто серое размытое щупальце, как у плохо смонтированного монстра в фильмах восьмидесятых годов прошлого столетия.
— Па-а-адите ниц! — фальшиво пропел приспешник странного типа в костюме аля Хэллоуин.
И мы пали.
Стыдно признаться, но коленки, помимо моей воли, дрогнули, а затем ноги и вовсе
подогнулись.






