Нет, это ж надо…
— Пойдем, — твердо заявила я и схватила его за руку, намереваясь увести за таверну, там мы с друзьями построили небольшую беседку — чисто служебное помещение, посторонним вход воспрещен…
И тут, как назло, из таверны вышел Аластор, увидел нас и сразу же направился в нашу сторону. Я вспомнила про бесов, Эйден ведь уверен, что животные не говорят, и потянула мужчину в другую сторону. Но и оттуда, нам наперерез, уже бежала пара достопочтенных
гномов.
— Уважаемая! Мы очень заинтересованы. А вот это ваша писотепапия лечит?
Гном протянул мне руку ладонью кверху, а я едва не грохнулась в обморок от бескрайнего изумления, увидев на ней огромное родимое пятно. Не подумайте, не в самом пятне дело. А в том, что похоже оно было на чистое расплавленное золото.
— Лечит! — невольно вылетело у меня. — Еще как лечит! — уже увереннее повторила. — Вы просто перестанете его замечать.
— Согласен, так и будет! — муркнул подошедший кот и фамильярно хлопнул хвостом по ноге гнома.
— Аластор, покажи нашим гостям их номера. Я на минутку.
Не дожидаясь ответа моего компаньона, я потянула Эйдена за руку и уверенно повела за собой.
Беседка была небольшой с виду, но очень вместительной. За огромным столом могли расположиться все сотрудники таверны и, не боясь быть подслушанными, вести беседы. В основном мы ей пользовались, чтобы снять пар, посетители ведь разные бывают, даже такие, после общения с которыми и ромашковый чай не поможет, разве что вылить его им на голову…
— Говори! — потребовала я, едва усевшись
на скамью.
Эйден сел не напротив, как я ожидала, а рядом со мной, чем вызвал во мне еще большее волнение, хотя, казалось бы, куда большее? Меня и так разрывало от эмоций.
— Что ты хочешь…
— Правду! — перебила я его. — Правду, и только ее!
— Как скажешь.
Он взял меня за руку, а меня от этого невинного прикосновения прошило насквозь. Да как так-то? Мы виделись один только раз, а меня от него так кроет до сих пор!
— В тот раз я пришел сюда по делу. Я нанялся кое-кого выследить.
Он сунул руку в карман, достал свернутый пергамент, развернул его и положил передо мной.
Едва я бросила взгляд на мини-картину, выполненную рукой явно талантливого мастера, как схватилась за сердце и искренне воскликнула:
— Неожиданно!
С картины на меня смотрела… Таверна. Уму непостижимо! Как это может быть? Я схватила пергамент и присмотрелась внимательнее. Ну, да, это точно она! Ошибки быть не может, пусть и в зеркале я видела ее немного другой: улыбчивой, причесанной и одетой в шикарное платье. На рисунке она была растрепана, боса, а смотрела так зло, что я даже поежилась.
— Ты узнаешь ее? — вкрадчиво спросил Эйден.
— Нет!
— Я вижу, что узнаешь. Татьяна, — его голос стал подозрительно мягким, обволакивающим. — Она очень опасна.






