Царь приказал временно бросить его и тех, кто был на посту сегодня у врат, в темницу и приготовиться своим воинам к походу в Межмирье. Он решил пойти с ними лично. То ли от того, что был уверен, что Белобог
с легкостью сможет обмануть его глупых солдат и сбежать, а с ним его дела будут идти сложнее, то ли от того, что решил воспользоваться возможностью и прогуляться по Межмирью с тем, кто мог рассказать об этом месте больше. Хотун не обещал Белобогу отпустить его после того, как тот поможет найти его сына, хоть тот его и попросил об этом. А юный странник ни на что и не надеялся, лишь состроил из себя того, кто полностью находится во власти царя. Он прекрасно понимал, что такой путеводитель, как он, мог сослужить ему неплохую службу, видел в глазах Хотуна, какие планы он мог бы на него построить. Белобог не переживал о своей участи, когда его бросили в темницу - он точно знал, что выберется, а как именно будет зависеть от случая. И не из таких историй ему приходилось выкарабкиваться. Он лег на землю, застеленную сухой травой, положил руки под голову и закрыл глаза, но расслабиться он не успел, потому как к нему в клетку посадили его товарищей со стены. Белобогу пришлось сесть, собрав под себя ноги, чтобы все могли поместиться в маленькую комнатку за решеткой. Ему было жаль, что им не удалось избежать наказания. Надеялся, что все обойдется, но теперь ему пришлось думать и о том, как спасти им жизни. Стражники были хмуры и подавлены. Им было стыдно за свою ложь перед Белобогом и боязно за свои жизни. Когда их оставили наедине, наступило недолгое молчание. Они не знали с чего начать разговор, а стоит ли вообще его начинать? Белобог понимал, что слова утешения сейчас ни к чему, посему не стал прерывать тишину - лишь отодвинулся поближе к стене, чтобы облокотиться на неё и попробовать слегка вздремнуть, размышляя об их дальнейшей участи. Он помнил, с какой радостью и гордостью они рассказывали про своих детей, помнил как жаловались на жен, видел, что им есть ради чего жить и это его радовало. Была и его вина в том, что с ними приключилось, но нарушить свою службу они решили сами, осознанно, и было глупо сейчас искать виноватых.
— Ты уж нас извини, Белобог. У нас дети, семья, хозяйство, не получалось у нас по-другому, — начал один, кто решился озвучить мысли всех собравшихся. Белобог снова открыл свои глаза и вопросительно посмотрел на них, не понимая, за что именно они просят прощения, — Нас, наверное, казнят, как предателей.
— Хорошо, если нас только. Я за мать боюсь и за отца. Они-то почем виноваты? — добавил Басан. Когда его услышал товарищ, все это время молчавший, и, сидевший в темном углу поодаль ото всех, то всхлипнул и тихо зарыдал. Он был самым молодым из всех сидевших мужчин и совсем недавно женился.






