— Ты чего это, Богша? Не расклеивайся, держись! Мужчины мы али
кто?!
— Аннушка только вчера призналась, что беременна, — ответил Богша сквозь и слезы и вытер сопли грязным рукавом. Мужчины замолчали. Сердце Белобога, в который раз за этот день, заныло от сочувствия. Он твердо решил их спасти, но не имел ни малейшего понятия, как он это сделает, поэтому не знал, что им сказать такого, чтобы они успокоились.
— Рановато вы тревожитесь, мужики, — заговорил он впервые за все время в темнице, — Вас не тронут. Ну, может, шлепнут плетью по спине пару раз, скажут, что так делать нельзя, да и забудут.
— Ты будто не знаешь, царя-Хотуна. Он жену погубил свою, думаешь, нас пощадит? — горько усмехнулся Богша, всхлипнув.
— Он вам не навредит. Жаль, конечно, мать Сварога. Досадно, что я не появился здесь ещё тогда - может получилось бы её спасти. Но сейчас-то я здесь - помогу, в беде не оставлю, что-нибудь придумаю. Забыли, что ли, чего я вытворить умею?
Мужчины вспомнили его захватывающие истории, в которых ложь была больше похожа правду, чем сама правда. Они, наконец-то, вспомнили, кто перед ними сидит, заулыбались, вдохновились и, пусть и не до конца, но успокоились. Они провели остаток заключения в каких-то легких разговорах ни о чем, пока воины Хотуна собрались и были готовы к путешествию. Белобога вывели из темницы, он на прощание кивнул своим товарищам, - скорее всего, они больше не увидятся — и его увели к вратам в Межмирье, где его уже ждали остальные стражи и Хотун на своих конях. Он смотрел на него сверху вниз, со всем высокомерием и холодностью, которая в нем только была. Видимо, он хотел заставить Белобога плестись на ними великими и важными на своих двоих.
— Жалко живность будет, — сказал Белобог, как только подошел к нему ближе. Хотун не понял, о чем он говорил и вскинул брови, безмолвно приказывая пояснить, — Вы коней первыми потеряете, а может и сами вместе с ними пропадете.
— Почему?
Белобог подумал, пытаясь объяснить в словах то, что сам не то, чтобы понимал - чувствовал.
— Пространство и время в Межмирье течет иначе - оно словно размазано по чистой бумаге.
И сознание того, кто вступил на эти земли, меняется под его влиянием...
— Ближе к делу, Белобог, я не намерен слушать тебя до вечера, — перебили его.
— Твоя лошадь, вспомнит, что когда-то было дикой и вольной, сбросит тебя и сбежит, — кратко констатировал Белобог. За все то время, что он провел по Межмирью, он очень редко, но все же встречал, чьих-то оседланных лошадей, которые, наконец, осознав, что потерялись, увязывались за ним по пятам, словно прося о помощи.
Слова Белобога, снова убедили Хотуна, и он все же решил отказаться от идеи отправиться в Межмирье за Сварогом на коне.






