Тело его не изменилось, но цепи, больно сковывающие его, с громким звоном рассыпались так, словно они стали не по размеру пленнику. Всего за несколько мгновений, руки и ноги, некрасиво искалеченные тяжелым железом, исцелились и вернулись в свой здоровый вид. Хотуна удивила его магия. Он всеми силами пытался скрыть своё восхищение, но горящие глаза и приоткрытый
рот, все говорили за себя.
— Ох!... Хорошо-о! — протянул Белобог, разминая руки и ноги. Свечение по-немногу стало отступать и он вернулся в прежний вид. Туман вновь окутал их собой.
— Так ты мог сбежать в любой момент? — изумленно спросил Хотун, когда Белобог догнал его и уже свободнее зашагал вперед.
— Мог. Но на кой оно мне сейчас? Беседа же так ладно складывается, — ответил он, беззаботно, уверенно, будто издевался, — Что ты со Сварогом делать будешь, если поймаешь?
— Верну домой.
— Зачем?
— Он должен был быть казнен этой ночью. Он убил двух моих людей и сбежал. Он должен был умереть, как мой сын, теперь же его ждет виселица. Его повесят как предателя.
— Зачем?
На этот раз вопрос Белобога заставил Хотуна смутиться. Он почувствовал, что Белобог хочет поставить под сомнение его решение, при помощи беседы убедить его не делать то, что он задумал. Если бы он осмелился сказать это тогда, когда он был в Тааме, то он без лишних слов, тут же избавился от него. Но обстоятельства вынуждали Хотуна разговаривать с ним. И впервые за все время их блуждения по Межримью,
он почувствовал себя в ловушке.
— Что "зачем"? — спросил он, желая, чтобы он пояснил.
— Почему тебе хочется убить своего сына?
— Мой мир слишком жесток, для такого мягкотелого глупца. Он должен был умереть до того, как потеряет последние капли уважения и признания. Умереть с честью.
— Бред. Это было бы смешно, если бы не было так печально. А другие твои сыновья, чем лучше него?
— Они сильны, храбры и умны. Они никогда не ослушивались моих приказов и всегда были беспощадны к врагам. Я ими горжусь.
Белобог выслушал его. Мысли, не понимая его несправедливости, хаотично метались в его голове. Он был с ним не согласен, и думал, как бы объяснить все так, чтобы это тронуло его беспощадную душу. Как бы объяснить понятным для него языком жестокости.
— Сварог глуп и упрям, — продолжил Хотун и добавил то, что ему пришлось сказать, борясь с собственной гордостью, — Думаешь, мне было легко принять это решение?
— Ну, уж после того, как ты убил свою возлюбленную, это не должно было стать для тебя такой большой проблемой, — ответил Белобог. Он не хотел его жалеть, — Но мы не рождаемся чудовищами. Каждому дарована душа добрая, светлая, человеческая. Только зачем ты идешь против природы, терзаешь себя своим же существованием, не понятно.
— Это нужно, чтобы поддерживать мир.






